И Буш таки проявил огромную заинтересованность и достаточное понимание объяснений, даваемых Полсоном на их первой же встрече, когда речь зашла о большой вероятности скорого вступления страны в полосу кризиса. Особых знаний президенту тут не требовалось, поскольку цикличность экономических кризисов была очевидна, а вот секретарю казначейства и его команде предстояло решение довольно сложной задачи по определению области, в которой этот кризис мог начаться и принятию мер, если не по предотвращению, то по крайней мере, по смягчению его последствий. И хотя Полсону, с его тридцателетним опытом работы на Уолл–стрит, были хорошо известны зоны возрастающих рисков в банковском деле, он не смог предвидеть надвигающейся катастрофы на рынке недвижимости. Поэтому на его первой встрече с президентом речь шла о чем угодно, кроме ипотеки.
Между тем, кризис не заставил себя долго ждать108.
Несмотря на ранний час того августовского утра, в вашингтонском предместье, где жили Полсоны, было очень жарко. Вернувшийся с пробежки, покрытый потом Хэнк, собирался принять душ, когда Венди окрикнула его из спальни:
– Твой мобильник разрывается от звонков. Пожалуйста, ответь.
– Полшестого утра, – мгновенно пронеслось в голове Полсона. – Европейский или азиатский рынок…
Догадка подтвердилась. Взволнованный голос одного из его помощников сообщил о панике на европейской фондовой бирже.
– Да что у них там случилось?
– BNP Paribas109 приостановил работу трех хедж–фондов из–за нехватки ликвидности110. Похоже, они больше не могут определить цену наших ипотечных активов. Официального заявления еще не было, но в любом случае, это чертовски плохо для нас, Хэнк.
– А сколько там у них этих самых активов?
– Точно не могу сказать. Где–то на семьсот миллионов евро…
День обещал быть напряженным.
– Держи меня в курсе, – кратко подытожил Полсон. И, взглянув в зеркало, на покрытое испариной лицо, с усмешкой подумал: «В поте лица своего…в поте лица…». Тогда он даже не подозревал насколько был близок к предсказаниям господа Бога.
До открытия нью–йоркской биржи оставалось три с половиной часа. Немало не заботясь о раннем часе, Полсон обзвонил директоров главных банков Уолл–стрит. Он предпочитал личный контакт и новости из первых рук. Серьезность ситуации поняли все. Оставалось только внимательно следить за развитием событий.
– Может, наконец, помоешься и спустишься к завтраку? – прервала его раздумья Венди, гремевшая посудой на кухне.
– Так сегодня же четверг. Ты забыла? Бен ждет меня через час со своей овсянкой и апельсиновым соком в Федеральном резерве.
Они сразу нашли общий язык и прекрасно понимали друг друга: мужиковатый и мосластый Хэнк Полсон и изысканный бывший профессор экономики Принстонского университета Бен Бернанке. По обоюдному согласию было решено встречаться раз в неделю за завтраком для обсуждения общих проблем. Общие проблемы находились всегда, так что им было о чем поговорить.
В это утро Бернанке с гораздо большим спокойствием, чем его собеседник, встретил новость о падении котировок на европейской бирже.
– В свое время я достаточно много занимался причинами Великой депрессии, – собирая овсянку ложечкой с краев тарелки, он осторожно направлял ее в рот, стараясь не запачкать аккуратно подстриженную бороду, – и уверен, все дело в том, что тогдашнее правительство не рискнуло спасти гибнущие банки, предоставив им дешевые кредиты из средств Федерального резерва. Они решили экономить, и это был как раз тот случай, когда экономия погубила экономику. Больше такой ошибки мы делать не будем. Но еще вчера я видел только высокие прибыльные показатели, даже несмотря на падение рынка недвижимости. В целом экономика остается здоровой и способна справиться с последствиями жилищного кризиса, – ложечка с овсянкой снова направилась в рот. – Кстати, уже года два назад наш друг Гринспен говорил, что мы настроили слишком много домов, – Бернанке сделал глоток апельсинового сока и дружелюбно взглянул на сидящего напротив Полсона.
– Да неужели? Это он когда говорил? Когда уходил на пенсию? А не он ли сам приложил руку к тому, что мы «настроили слишком много домов» играя с процентной ставкой111 последние семь лет? Не мог обеспокоиться пораньше, ну хотя бы немного? Или все надеялся на саморегулирование рынка?
Слегка перегретый тост осыпался крошками на брюки Полсона, никогда не отличавшегося изысканными манерами, а в это утро и вовсе забывшего о правилах этикета.
Бернанке немного дольше, чем обычно, задержал взгляд на негодующем лице собеседника.
«Что–то я не припомню особых возражений, когда старик предложил урезать ставку до одного процента. Дешевые деньги тогда устраивали абсолютно все банки112, включая Goldman Sachs, и все поспешили вложиться именно в недвижимость, а не в производство, вопреки ожиданиям Гринспена», – подумал он, но ничего такого не сказал, зная, как могут быть неприятны напоминания о прошлой деятельности. Зачем расстраивать человека, у которого впереди тяжелый день. Кто знает, как развернутся события. Поэтому, все так же спокойно продолжил:
