В отличие от Хэнка, Венди была ярой демократкой. Закончив либеральный колледж, она решительно настроилась на участие в преобразовании мира. Ее представление о том, каким он должен стать, вполне совпадало с программой президента Клинтона, объявившего войну бедности, всячески поощряя банки давать ипотечные кредиты семьям с довольно низким доходом, не всегда гарантирующим погашение долга. Сражение с бедностью Венди начала с соседнего неблагополучного городка. Став активистом местного значения, она помогала бедным семьям в поисках банков, согласных давать субстандартные кредиты114. И, действительно, район изменился к лучшему за несколько лет. Но замужество и семейная жизнь вынудили Венди отложить планы преобразования мира на неопределенное время. И вот сейчас, глядя в осунувшееся от бессонных ночей лицо Хэнка, она хотела понять что же происходит на самом деле с «великой мечтой» каждой американской семьи и какое отношение к этому имеет ее муж.
Хэнк не торопился с ответом, и не потому, что не хотел отвечать на ее вопрос, а потому что задумался над тем, как проще и доступнее объяснить ей то, что ему самому было еще до конца не понятно. К тому же идеалистическая картина, оставшаяся в памяти Венди, не вполне соответствовала тому, что было известно финансисту Полсону.
– Я не имел чести быть знакомым со своим тестем, он умер еще до нашей с тобой встречи, – наконец начал он. – Но нисколько не сомневаюсь в его добропорядочности. Конечно же, кредитная история вашей семьи не вызывала сомнений у банка, давшего ему долгосрочную ипотеку. Думаю, лет на тридцать115, да еще и под фиксированный процент. Так вот, представь себе, что вашему банку было не так уж и выгодно держать «на полках» подобные кредиты, даже в случае своевременных месячных платежей, а уж если кредитный процент повышался, а такое за тридцать лет вполне могло произойти, то и вовсе терпел убытки. Рефинансировать116 подобные договоры было уже невозможно. Конечно, ни твой папенька, ни ваши соседи по городку не имели об этом ни малейшего представления. Им и своих забот хватало, но я без преувеличения могу сказать, что над разрешением этой проблемы работали лучшие финансисты Америки. И оно было найдено. Говорит ли тебе о чем–нибудь волшебное слово «секьюритизация»?117
Венди только пожала плечами.
– Так я и думал, – на подвернувшемся листе бумаги, Хэнк нарисовал небольшой квадрат со словом «банк» по середине и ответвленными вбок стрелками.
– До этого волшебного слова, – продолжил он, – банки не имели права продавать выдаваемые ими ипотеки, но, как все гениальное, идея секьюритизации ипотечных кредитов была очень проста: а что, если продавать не отдельные ипотечные договоры, а объединять их в пулы? – Нарисованные стрелки он направил к большому прямоугольнику. – И затем, эти пулы поделить на транши. – Прямоугольник был разделен на несколько частей параллельными линиями. – Это понятно?
Венди кивнула:
– А по какому признаку они разделили эти пулы на транши?
Для начала, по продолжительности договора и величине процентной ставки, потом – по надежности кредитной истории и гарантированному доходу заемщика. Самые исправные, как мой тесть, получали и самый высокий рейтинг. – В верхней части прямоугольника он написал «ААА». – Далее шли середняки с некоторыми задолженностями по выплатам, а значит, с более низким рейтингом. И самыми последними были транши, объединяющие людей с ненадежной кредитной историей, то есть с высочайшей степенью риска. – Одна буква «В» появилась у основания прямоугольника. – Обычно сюда входили те, кто часто менял работу, переезжал с места на место, или молодежь, недавно закончившая учебу. Ну, ты знаешь лучше меня, как трудно было таким людям получить ипотеку. Ни один банк не хотел рисковать, давая деньги в долг ненадежным плательщикам. Более того, это было запрещено законом. Но что делать, если все надежные заемщики уже охвачены? Как приступить к освоению нового рынка, пусть с определенной степенью риска, но с возможным доходом в два триллиона долларов? Тут–то и вступило в силу маленькое волшебство под названием «секьюритизация», позволяющее банкам продавать пулы стандартных и нестандартных ипотечных кредитов в виде облигаций. – Полсон обвел прямоугольник и сверху вывел жирными буквами CDO (СИДИО)118 . И эти самые CDO, или ипотечные облигации, вдруг понадобились абсолютно всем. Их владельцы получали доход, поступавший из траншей всех категорий, независимо от рейтинга. Ведь в случае дефолта119 дом переходил в распоряжение банка и его стоимость всегда покрывала размеры задолженности.
– Ну и ну, – хмыкнула Венди. – По отдельности продавать нельзя, а в пакете – можно! И что, никакого риска?
– Не совсем так, моя дорогая… Абсолютно все понимали, что приобретение нестандартных ипотечных кредитов чревато дефолтом и поэтому начали их страховать. Именно страхование внушало всем уверенность в надежности этих самых CDO.
– А на чем, собственно, делались деньги? Просто на перепродаже облигаций?
