Так вот. Он мне деньги перестал оставлять на столе в кухне, когда дочка уехала в Москву учиться. Чтобы не пропивала. К тому времени мы уже квартиру в центре получили. Двухкомнатную. Последнее, что я вырвал себе от этой поганой власти, говорит. Надо же, а я и не заметила, как власть стала поганой. Пропустила момент. Все больше лежала на диване, уставясь в телевизор. Видик забросила. Завела кота. Хотела собаку, но с ней возни много. Танька в нашей новой квартире стала часто появляться. Повела меня к врачу. Врач, помню, платный, дорогущий. У вас депрессия, говорит. Мы от него сразу в бар пошли. Танька из Турции вернулась загорелая, красивая. Со своим придурком только–только развелась. По коктейлю взяли. У тебя муж, говорит, самый великий после Жан –Жака Руссо просветитель. Неожиданно так. Думаю, истфак универа сказался. Что ты имеешь в виду? – говорю. – Умный, что ли? Танька что–то лепить про него стала, не помню даже что. Только помню слово «безалаберная». Это уже про меня. У твоего мужа на рубашках пуговиц не хватает, а у свитера дыры на локтях. Претензии стала мне предъявлять. Пусть ему Даша пуговицы пришивает или та, которая в телефон молчит, говорю. Тут и Танька замолчала, коктейль соломинкой дотянула, глаза в сторону отвела. Это актриса Ольга Зиновьева, говорит. Да ты что? – Я даже поперхнулась. – И что она в нем нашла? Она же такая красавица! Танька совсем как–то поникла и говорит: а ты что, совсем не ревнуешь? Хороший вопрос задала… Потом домой меня на такси довезла. Слышу, они на кухне обо мне говорят. Алкоголизм у нее, а не депрессия. – Это наш Жан –Жак Руссо. А Танька – так алкоголизм от депрессии. Мне даже приятно стало. Хорошая она все–таки. Подруга еще со школы. Какая депрессия? – Руссо опять. – Она за мной как за стеной. Чего ей не хватает? Как – чего не хватает? А где деньги на бухло? Стала искать по его карманам. Однажды заглянула в старый портфель, а там папка с бумагами. Какое–то общество по оптовой торговле зарегистрировано по нашему адресу, а я – его секретарь. Надо же! А зарплату не платит.
