В пещере под уступом Вероника увидела пологую округлую впадину, не меньше ста футов в диаметре и столько же в глубину. Впадина напоминала высохшее озеро, только дно состояло не из подсохшей грязи, а из неровных камней. В самом центре виднелся прудик с джакузи размером, вокруг которого стояли многочисленные мужчины в зеленых мантиях.
Только вот в прудике была не вода. Его наполняла жидкость с зеленым металлическим отливом, поблескивающая на самом дне пещеры. Жидкость выглядела инопланетной и была совершенно неподвижна, словно миллион изумрудов расплавили и поместили в это потаенное место.
Наклонное дно впадины тоже было зеленым. Более тусклое, чем жидкость, оно, однако, обладало странным свечением. По сравнению со впадиной прудик был ничтожно мал: пятнышко влаги на дне гигантского водостока.
По выражению искреннего изумления на лице Стефана Вероника поняла, что жидкость в прудике идентична той, что содержалась в пробирке.
– Боже мой! – прошептала она.
Димитров пожирал глазами изумрудный эликсир.
Оторвав взгляд от Стефана и прудика, Вероника осмотрелась. Выступ, на котором они стояли, тянулся в каждую сторону на пятьдесят футов, и с каждого края вниз шли вырубленные в скале грубые ступени. К круглому углублению с разных сторон и на разной высоте вели четыре тоннеля, и Веронике подумалось, что они выглядят как русла высохших рек, некогда пробивших толщу камня. Она заметила, что Виктор смотрит на эти русла с тем же недоверчивым изумлением, что и на известняковые ворота.
Люди вокруг прудика держали факелы, которые заливали пещеру тусклым сиянием. Выступ освещали мерцающие фонари. На стенах пещеры можно было разглядеть выцветшие грубые линии неолитических рисунков, изображающих лишь одну сцену: люди стоят на коленях перед водоемом.
Из тени возле лестницы слева появились двое мужчин. Вероника тут же забыла о прудике и наскальной росписи, ее стала бить дрожь. Первым в центр выступа вышел Аль-Мири, следом за ним – Номти. Аль-Мири взмахнул рукой, и его люди выстроились в ряд на краю площадки. Вероника почувствовала, как грубые руки схватили ее, а в поясницу уперлось дуло пистолета. Другие охранники держали Виктора, Стефана и проводника. Все они стояли лицом к Аль-Мири и его горбатому подручному. Вероника рискнула оглянуться через плечо. Край выступа был опасно близок.
Номти повернул к журналистке голову, ухмыльнулся. Один глаз у него был завязан, на мизинце левой руки стояла шина. Вероника почувствовала, как ее кожа запылала под взглядом мерзкого коротышки. Никогда она не испытывала ни к кому такой ненависти, как к этому человеку.
– Добро пожаловать, – произнес Аль-Мири. – Не ожидал вас так скоро. Вы прервали наш ритуал.
– Где Грей? – спросила Вероника.
– Прискорбно, весьма прискорбно.
– Где он?! – рявкнула Вероника и попыталась вырваться, но державший ее охранник заломил ей руку за спину. Она вскрикнула. Ей очень не хотелось думать о том, что, вероятнее всего, случилось с Греем.
– Вы хотели создать совсем другое, – вдруг заявил Виктор. – Неужели вы допустите, чтобы ваша религия стала воплощением насилия и хаоса?
– Вы не понимаете, что находится внизу. Даже близко не догадываетесь. Это венец новой эры и возрождение древней традиции.
– Вы не изменились за десять лет, – трепещущим от благоговения голосом проговорил Стефан. – Даже не так: вы выглядите моложе. Дно озера – это ведь расплавленная порода? А впадина осталась от доисторического метеорита. Его свойства и дают эликсиру жизнь.
– Камень – это сосуд. Нун пока не явил тайну своей структуры.
– Выходит, вы ничего не создавали. Вы попросту нашли это чудо.
Египтянин мгновение разглядывал Димитрова, потом его губы изогнулись.
– Я вас уже видел. Вы тот, кто украл чужие тайны.
– А какова цена? – спросил Стефан. – Природа ничего на дает даром. Слишком многое в организме погибает, не так ли? Происходит чересчур активное деление клеток. Принимать эликсир нужно медленно, постепенно.
– Да, таково одно из правил.
– Тесты показали повреждение репродуктивных органов, – прошептал Стефан. – Прекрасно, просто идеально. Стерильность поддерживает баланс. Это второе правило, ведь так?
Вероника уставилась на Стефана. Видимо, он рассказал им далеко не всё. Аль-Мири подошел к ученому.
– Где моя пробирка?
Взгляд болгарина снова устремился к прудику под выступом.
– Стол Юнга из зеленого камня, – торжественно проговорил он, словно не осознавая всей серьезности ситуации. – Изумрудная плита, высеченная из скалы. Неужели алхимики действительно знали про это место? – Он фыркнул. – Не может быть. Как вы нашли его?
Аль-Мири отошел, и к Димитрову шагнул Номти.
– Пробирка, – напомнил Аль-Мири.
– О чем вы говорите? – возмутилась Вероника. – Она у вас, если только эти варвары, ваши подчиненные, не уничтожили ее в Болгарии.
Аль-Мири повернулся к журналистке, и на лице у него появилось искреннее сожаление.
– Вы все погибнете из-за этого человека.
– Что вы такое… – начала Вероника, но тут голос у нее сорвался, и она застыла с открытым ртом, глядя на Стефана, а потом выдавила: – Вы нам соврали?
