Вероника повернула голову и пристально посмотрела на него. Она больше не сопротивлялась и лишь тихонько заплакала, когда Доминик отодвинул ее ладони. Грей вылил половину содержимого фляжки прямо в рану. Жидкость не шипела, не пузырилась, не было вообще никаких внешних проявлений действия снадобья. Грей попытался сдвинуть Веронику, чтобы обработать входное отверстие, но журналистка скривилась от боли. Джакс заметил это и наклонился, чтобы помочь.
– Поверни ее на бок, – попросил Грей, – только осторожно.
Вдвоем они сумели переложить Веронику так, чтобы опорожнить фляжку прямо на уродливую дырку, зияющую в спине. Остаток жидкости просочился в рану.
Грей и Джакс вернули Веронику в первоначальное положение. Доминик снова принялся гладить ее по голове, и по щекам у Вероники тихо катились слезы. Грей целовал ей лоб, глаза, губы, целовал каждую слезинку. Целовал, пока она не заснула.
Грей неотрывно смотрел на нее, а джип летел по золотистым волнам барханов. Потом Доминик оглянулся и увидел, что Джакс присел в неудобной позе, обхватив одной рукой запаску, а другой держась за штангу. Наемник кивнул на Веронику:
– Как она?
– Кровотечение остановилось, – ответил Грей, – и вроде она уже не такая зеленая. Стабилизировалась пока что.
– Как это?
– Чтоб я знал!
Джакс тихо выругался, глянул на рану журналистки и покачал головой.
– Одержимость. В краткосрочной перспективе она нас освобождает, но в конце концов уничтожает.
Грей коснулся тыльной стороной руки лба Вероники. Температура спа́ла, но все еще держалась.
– Почему ты вернулся?
– Выхода найти не сумел, – хохотнул Джакс, – и прикинул, что с вами у меня больше шансов выбраться. Вспомнил, кого мы с тобой нашли на каталке, и план сам придумался. Ну а дальше ты знаешь.
– Ты не слишком долго искал выход, – заметил Грей.
– Кончай себя дурить. Я руководствовался только собственной выгодой.
– Вот уж вряд ли.
Джакс фыркнул.
Дальше они ехали в молчании. Грей попытался вытянуться, но мешала одежда, оказавшаяся под ногами. Он поднял и увидел, что это светло-голубая куртка, которая была на Стефане вечером в Каире. Сжав куртку, Доминик закрыл глаза. Потом снова открыл и заметил уголок конверта, выглянувшего из внутреннего кармана. На конверте значилось имя Грея. Мгновение помедлив, Доминик извлек листок бумаги, исписанный корявым почерком.
