– Я остановилась на красных винах «Мелник». Представь себе союз «Напа-вэлли» и «Мальбека». Ты получишь план статьи через три дня.
– И протесты в Атланте тоже начнутся через три дня, – сухо напомнила Моник. Она никогда не давила, просто тонко, но настойчиво высказывала свой взгляд на ситуацию. – Там есть хорошие рестораны. Не исключено, что я тоже приеду. Может получиться славно. Представь, мы с тобой в «Интерконтинентал Бакхед» и симпатичный чек на расходы!
– Три дня, а потом уже как решишь, так и будет.
– Конечно, дорогая.
Вероника пробормотала слова прощания, и официантка поставила перед ней пиццу. Что входило в ее состав, Вероника не имела ни малейшего представления.
Джакс знал, что большинству преступников требуется аудитория, такова уж человеческая природа. Все, от карманников и угонщиков до серийных убийц, испытывают потребность так или иначе делиться с другими своими впечатлениями, провоцируя на сочувствие, хвастаясь или откровенничая, и это научный факт.
Но у нескольких по-настоящему опасных людей такое желание отсутствует. Холодные, как булыжники, социопаты рождаются бездушными, у них не бывает даже детских травм, из-за которых спотыкаются многие серийные убийцы. Они делают свою работу, переходят к следующему заданию, и никто ничего о них не слышат. Они – ночной кошмар полиции и вопрос для Бога.
Себя Джакс не относил ни к одной из этих категорий. Аудитория требовалась ему не больше, чем венерическое заболевание. У него не было ни неврозов, ни проблем с уверенностью в себе, ни подспудного желания причинять боль, ни странных голосов в голове. Конечно, оказавшись на другом конце света за бутылочкой пива в обществе друга, он мог бы, изменив кое-какие имена, рассказать несколько историй, просто чтобы развлечь собеседника. Но при необходимости умел притихнуть, как заброшенный реактор. Проще говоря, Джакс любил свой образ жизни и был готов на все, лишь бы его сохранить. Дело, в которое он оказался замешан, вышло из-под контроля, а значит, пришло время исчезнуть. Найти хорошую берлогу в глубинке, залечь на годик и стать неприметным, как комар в Новом Орлеане.
Ведя машину по шоссе I-68, Джакс усмехался. Убегать и прятаться – вот две его специализации наряду с поиском по всему земному шару лучших заведений, где подают «Куба либре». Он не знал никого, кто справлялся бы с любой из этих задач лучше него.
Перед нью-йоркским отелем, где остановился Джакс, выставили еще одного человека. Когда во время побега пленник выскочил на улицу, тот тип попытался его задержать, но упал, получив хороший удар в пах и апперкот прикладом пистолета: какая-никакая подготовка у охранника имелась, но до Номти ему было далеко. Из отеля выскочили еще четверо, и Джакс побежал.
Никто, кроме олимпийского спринтера с навигатором, не смог бы поймать его на улицах большого города. Пробираясь через Нью-Йорк, он нырял, петлял, прятался, бежал, ехал на такси и на метро. Преследование было недолгим: добираться до конечной станции «Таймс-сквер» предстояло еще полчаса, а Джакс уже не видел вокруг никого подозрительного. Если не умеешь оторваться от преследования в Нью-Йорке, нечего и пытаться пускаться в бега.
Джакс взял такси и доехал до маленького проката автомобилей в Бруклине. Там он по фальшивым правам арендовал на неделю «шеви»-седан с тонированными стеклами. И сразу же поехал в Западную Виргинию.
Почему в Западную Виргинию? А почему нет? Он открыл атлас и подумал, что этот штат ему подходит. Не слишком далеко, но все же достаточно. Выбран наугад. Преимущественно белый. Однородный. Устрашающий.
Там Джакс проведет несколько дней, потом запросто доберется до Чикаго и купит билет на прямой рейс, возможно в Лондон. Потерять фальшивые права, немного замаскироваться в аэропорту, использовать паспорт на чужое имя, и готово дело. Залечь на некоторое время на дно, долго, а то и вообще никогда не вести никаких дел в Египте. Жизнь сплошь состоит из выборов, думал он. Тех, которые ты делаешь, и тех, которые не делаешь, а также тех, которые за тебя делают другие, зачастую перебивая тем самым первые два варианта. Джакс не мстил, если месть ставила под угрозу его образ жизни. Пусть себе преследователи тратят время, работая на свой не пойми какой клуб психов, а он, Джакс, пойдет своим путем.
Джакс открыл «Хайнекен» – единственное импортное пиво, которое удалось найти в продовольственном магазине. Он сидел в шезлонге, предоставленном сонным мотелем неподалеку от захолустного городка в Западной Виргинии под названием Спенсер. Это был один из тех облупленных Г-образных мотелей на двадцать номеров, которые разбросаны по обочинам американских дорог. Джакс выбрал комнату в дальнем конце, поближе к лесу, и припарковал машину на задворках.
Он выложил на ладонь пачку «Кэмела», усмехнулся. Чикаго завтра к полудню, Лондон на следующее утро. Сверчки в прилегающем лесу вторили его веселью, и он наслаждался вечером.
