Чувствовал этот магнетизм и не мог ответа найти. А она характер за годы отточила и закалила. За всей этой напыщенной броней, скрывается та, которая по-прежнему выбирает что по ярче горит, когда моя душа тлеет.
Куда ей помнить пацаненка. Тощего музыканта с голодными глазами.
— Льдов, на выход, — кричит охрана. Наручники на запястье, конвой подгоняет в спину. Тусклый свет по длинному и серому коридору.
Комната для допроса. Остановка.
— Лицом к стене, — команда охраны и я жду "приглашения" зайти в помещение.
— Подозреваемый Льдов доставлен, — наклоняется шпала-надзиратель в проем.
— Заводи, — уставший и озябший голос Виктора эхом отбивается от бетонных стен.
Три стула, стол и доморощенный жёлтый свет стелиться конусом.
Рядом с Рождественским, та которая обернулась моим проклятьем как вычурной накидкой.
Сидит спиной к двери, острые лопатки выпирают, плечи опали, нервно подергивает ими. Руки в замок сложила и головы не поднимает.
— Присаживайся, — указывает на противоположный стул начальник местной конторки с решетками.
— Насиделся, — игнорю, сунув руки в брюки. — Где лучший адвокат города? Требую его для своей защиты.
— Арон заинтересованная сторона, чтобы упечь тебя надолго, подонок, — огрызается представитель власти.
— Значит лучшего в области, — носком туфли двигаю стул, чтобы присесть. Противный скрип вскрывает лопнувшей терпение. — Вы проникли на частную территорию, имели цель меня отравить. Это всего лишь самооборона.
— Игнат, — тихо отзывается достояние местной прессы.
— Зачем приехала? Видеть тебя не могу, — поднимаю глаза на причину своей бессонницы.
Даже не удосужилась поменять одежду. Все в том же платье. С алыми пятнами.
— Игнат, у тебя на военной форме стоял резус буквами? У тебя он ноль? — завуалированно интересуется.
— Вот глазастая! Ничего не скроешь. Если ноль то что? — ковыряюсь языком в зубах.
— Милый, времени очень мало, — двигается ближе к столу. — Нику нужна операция, он может потерять много крови. Потеряет, — уточняет. — Ты его спасение.
— Как ты заговорила. Хоть к ране прикладывай, — заулыбался на очередную нежность, оглядывая заговорщиков. — Зашибись картина вырисовывается, — кладу руки в наручниках на стол, а хочется коснуться ее пальцев и почувствовать зыбкое тепло. Не смотря на всю ее подлость. Хочется. — Я последний человек на земле, к которому вам надо обращаться.
— Ну хочешь я на колени встану? — не выдерживает и рвется струна ее самообладания. Ухватилась за край стола, готовая рвануть исполнить предложение.
Моя женщина не будет стоять на коленях ради левого мужика. Только ради меня, чтобы сделать приятное.
— Одно условие. Готова выполнить? — цепь на наручниках елозит по поверхности стола, царапая звуком внутренности.
— Да, да. Что ты хочешь? Ночь? — перечисляет в уверенности, что я туговат в оригинальности.
Ага, надейся и утешай себя обычной заначкой из фраз, на которое якобы ты готова.
— Венчание со мной, — ультиматум бьёт в солнечное сплетение. Сначала мое, потом ее.
— Что? — сбивается ритм вдохов.
— Марта, времени нет. Счастье так коротко, а Ник вообще этого может уже не испытать. Любить и быть любимым. Червяки не отличают гения сегодня к ним подбросили или режиссёра.
— Льдов, какая же ты сволочь! — сощуривается и бьёт ладонью об стол.
— Согласись красивое название для семейного блокбастера "Сволочь и стерва", — вальяжно откидываясь на спинку стула, чувствую лёгкость и незыблемость превосходства. — Как тебе? Почти как "Леди и бродяга". Эпично.
— Венчание это таинство. Ответственный шаг. Не на потеху. Не боишься кары? — щелкает пальцами и выворачивает ладонь.
Там две линии врезаются в одну и, соединившись, ползут вверх вместе. Хочется провести по ней, представляя ее позвоночник в позе на диване.
— Я уже наказан. Тобой. Так какой ответ?
Ногтями таранит свою кожу рук, ускоренно думает и не может предложить альтернативу, выход для себя самой.
— Я согласна, — истошно тихо мямлит.
— Не слышу? Громкости добавь, — цокаю и подставляю ладонь.
— Я согласна! — истерично и отчаянно выкрикивает.
— Так-то получше, — устало улыбаюсь.
Ник идёт на поправку, а я… к алтарю.
Это была альтруистическая помощь Рождественским не попасть под каток поклепа, но проблемы намотались в колтун под названием Льдов. Животрепещущие проблемы.
Откатывая события назад, начинаешь уже клясти профессию журналиста. Пошла бы я дальше по бальным танцам развиваться, стала тренером и никогда бы не встретилась с братьями.
— Ба, я же говорю, что на пару месяцев в командировку уехала. Да, срочная, — по телефону нахожу отговорки, чтобы не травмировать самое родное, что у меня осталось.
— Хм, а я в санатории, внучка, — опасливо выдает.
— Это ещё почему ты там? Профсоюз музыкальной школы решил вспомнить ветеранов труда? — предполагаю, а у самой закрадывается мысль, что это мог сделать только один человек.
— Это я хотела от тебя узнать, — на фоне в трубке раздается трель птиц и плеск воды. — Меня теперь охраняют как первую леди страны. На днях мужчина приезжал, твоим будущим супругом назвался.
