Он ненавидел головную боль. Казалось, что недораздробленные кости черепа пытались доколоть сегодня. И ему ни капли не нравилось это утро. Кости и мышцы ныли, желудок требовал нормальной пищи, а печень предательски протестовала, выражая недовольство острой болью. Одно было хорошо — отдавленная рыжеволосой правая рука была сегодня свободна, девчуля же на этот раз лежала с левой стороны, мило посапывая в подмышку негодяя. Он не был удивлён их общей наготе. У него не было сил удивляться.
Спустя пару часов Фриджек никак не мог понять, как у коротышки вновь получилось вытолкать его за дверь. Пили-то одинаково. У неё же состояние не лучше. И тут до него дошло, что его выперли голышом из собственной комнаты. И это уже не было забавно. Он постучал. Ту сторону дверей подпёрла рыжеволосая. «Пусти!» — крикнул он. «Не пущу!» — закричала она, покраснев. «Кручу-верчу, кишки выпустить хочу! — гаркнул мужик из той же комнаты. — У вас всегда семейные ссоры в шесть утра начинаются?!».
Быть может, Фриджек бы и выбил к себе дверь, но не после криков соседа. Он молча поплёлся в комнату рыжеволосой, и, наевшись там до отвала, решил запить горе остатками позавчерашней водки.
«Краткое пособие о том, как сблизить двух людей» — та фраза, что заставила его смеяться несмотря на то, что помимо раздробленного черепа, мозг превратился в кашу. А вот ей было не смешно. Она не помнила, как очутилась у него. Или как он пришёл. Они оба не знали, в чьей они комнате.
Она отвернулась к нему спиной, давая ему возможность вновь прикоснуться к её роскошным волосам. Она делала вид, что не замечает, как грубиян теребит и скручивает её локоны, она лишь тихо попросила не спутывать их.
Он не помнил как заснул, но провалявшись без сознания пару часов, очнулся в одиночестве. Окно наружу было приоткрыто, давая возможность ночному морозному воздуху наполнить комнату и заставить Фриджека замёрзнуть. Решение было очевидно — ему требовалось найти своё прибежище.
Он выглянул из-за приоткрытой двери. В коридоре было темно, однако шум голосов пробивался откуда-то слева, заставив Фриджека взглянуть в другом направлении.
— Тебе не туда, — донеслось сзади. Безликий что-то напевал себе под нос, с интересом разглядывая прячущегося бандита.
Фриджек закрыл дверь, прислонившись к ней. Он рассматривал новую маску клоуна, находя её забавной для такого мрачного существа, как Безликий. Затем его охватил ужас, заставивший его отвернуться. Он увидел два красных глаза, глаза монстра, скрывающегося под поддельной доброй улыбкой, под маской не было человека, там было чудовище, что спряталось среди таких же чудовищ, называющих себя людьми.
— Не себя ли ты случаем увидел?! — в голос засмеялся Безликий, как бы читая мысли бандита, тем смехом, что заставил вздрогнуть остатки души мародёра. — Я скоро вернусь, — ухмыльнулось чудовище, растворившись в тишине.
Фриджек заставил себя взглянуть в зеркало, что висело на стене. Он видел человека. Но это был не он. В зеркале была лишь его оболочка, его лицо лишь скрывало ту гниль, что пробивалась наружу, её было настолько много, что она текла из ушей и глаз, изо рта, она просачивалась сквозь поры, искажая лицо мародёра, всё его тело набухало, норовя взорваться протухшим дождём, что залил бы всю пустыню.
Фриджек отвернулся от зеркала. Видения пропали, он находился в своём теле, в своих чувствах, в своём уме. Он надеялся на это. Блестящая металлическая маска-череп мелькнула пред его взором. Безликий скучающе сидел на кровати, бесцельно существуя во мраке.
Фриджек включил лампу, что озарила комнату. Тьма рассеялась, как и надежды на то, что Безликий исчезнет. Однако свет лампы рассердил наблюдателя, тот обиженно взглянул в глаза мародёру. Пред Фриджеком не было чудовища, Безликий, казалось, был таким же человеком из плоти и крови, тот, что вечно находится рядом, когда пугая, когда давая совет, тот, кого стоит бояться, к которому не мешает прислушиваться, тот кто видит людей насквозь, знает все их секреты и недостатки, желания, стремления, пороки. Безликий был частью жизни бандита.
— Ты куда-то собирался, разве нет? — намекнул он.
Фриджек растерянно взглянул на выход. Он собирался отыскать свою комнату в лабиринтах огромного здания. Он приоткрыл дверь.
Впервые на памяти Безликого, Фриджека стошнило. Ужасная вонь сочилась из щелей и зазоров, наполняя воздух запахом тухлятины, столь резким, что даже опытный стервятник не устоял пред отвращением. Морщась и фыркая, заставил он себя выйти наружу.
Он стоял на маленьком каменном островке посреди океана крови. Он видел в нём человеческие ошмётки, отрубленные головы, гной, кишки, трупы — то, что заставило его ужаснуться. Он попытался вернуться в комнату и хотел через мгновение попытаться забыть видение в стакане водки, однако дверь будто растворилась в воздухе. Рядом с ним, на земле, сидел Безликий. Его будто не удивило такое внезапное изменение положения дел.
— Тебе туда, — лишь сказал он, указывая на узенькую тропинку, малость затопленную смесью океана.