Макс оставил наёмника в тишине. Когда всё же негодяй очнулся, он заметил в окне лишь багровый оттенок заходящего солнца. Прекрасный вид грел его тело, а разум Фриджека вновь обрёл столь желанное спокойствие.
Решение познакомиться с теми, кто будет так или иначе быть твоим союзником, пускай всего на несколько дней, казалось Фриджеку верным. Однако… Он чувствовал какой-то подвох, что-то необычное, будто что-то подобное он уже видел во снах. Дежавю, как сказал бы он, если бы знал это слово.
Он выглянул за дверь. Полудневное солнце тут же ослепило его, однако негодяй, преодолевая нотки лёгкого раздражения, заставил себя выйти из комнаты. В ту же секунду его потащили вниз.
— Помереть хочешь? — прокричал Эрл ему на ухо. — Давай не высовывайся, — орал он, силой прислонив недоумевающего Фриджека к стене. — Так, слушай, — командовал он, — сейчас бегом вон к тому зданию, в вон ту дверь, там на второй этаж и прикрываешь меня. Понял? — гаркнул он.
— Да, да, — тихо повторял Фриджек, пытаясь всё-таки нащупать давно исчезнувшую дверь позади себя, — яснее некуда.
Нити его памяти будто спутались, вновь и вновь производя ощущение, что, пускай и не в нашей вселенной, но где-то в параллельном мире, точно что-то подобное уже происходило, да, он, или, быть может, не он, но точно проживал эти мгновенья.
Он не слышал выстрелов, пока бежал. Его ноги вязли в песке, он еле мог перебирать ими. Однако он не мог остановиться, его сердце колотилось от чувства приближающейся смерти, а в голове ярким пламенем горела фраза, что вся его жизнь — ложь.
Как оказалось, та дверь от дома не была заперта. Фри шмыгнул в неё, и, быстро изъяв револьвер, тут же выстрелил в дверной проём справа.
«За что…», — тихо донеслось с той стороны. Не было крика. Не было стонов. Лишь тело Майн, лишённое души, с глухим стуком упало на паркет. В ту же секунду, негодяй оказался подле неё.
Она улыбалась. Грустной улыбкой приближающегося конца. Лишь слёзы текли с её опустевших глаз.
Фриджеку было больно. Никогда прежде он не чувствовал подобной горечи на душе. прислонив голову некогда живой подруги к своей груди, он беззвучно заплакал.
«Не плачь», — мёртвые глаза подруги уставились на него. Они, должно быть, не видели его. «Почему же ты плачешь? Мы были знакомы всего пару дней…» — тихо шептали посиневшие губы трупа.
«Убийца» — взвизгнул знакомый женский голос позади. Фриджек тотчас обернулся. Он заметил лишь пару локонов прекрасных рыжих волос, что тут же скрылись за дверным проёмом. В тот же момент, Майн начала распадаться на части, быстро превращаясь в тёплый пепел и оставляя чёрные разводы на ладонях ошарашенного Фриджека. С минуту он пытался собрать её воедино, однако прах тут же исчезал, стоило негодяю коснуться его.
Тут его с силой толкнуло куда-то в стену, чрез которую он без труда просочился. Тотчас он увидел прекрасный горизонт, багроватый закат и невероятно чёрную пропасть под ногами. Он стоял у скалистого обрыва, чуть не заступаючи за линию невозврата. Ему казалось, что сама Тьма сейчас наблюдает за ним откуда-то снизу, заставляя остатки его души вздрагивать.
Подозрительный шорох вновь послышался откуда-то из-за спины. Мародёр лишь бросил туда косой взгляд. Пустыня. Столь прекрасная и столь ужасная. Столь ненавистная и столь любимая. Он стоял на краю пустыни, где заканчивается мир реальностей и медленно переходит в мир грёз.
Посреди той пустыни стоял Фриджек. Молодой Фриджек, быть может, ещё подросток, не испачкавший руки чужой кровью. Король этой пустыни. Господин этого прогнившего мирка. Он презренно смотрел на старого Фриджека, на того, кого судьба метала из передряги в опасность, на того, кто успел поседеть к своим годам. Сутулый Фриджек, нет ещё не старик, но с давно иссохшими мускулами, давно угасшим взглядом. Настоящий Фриджек и сам не признавал перемен в своём теле, оно точно сжалось, округлилось, будто под тяжестью всего неба.
Мародёр опирался на свою металлическую трость. Его спина не выдерживала своего собственного веса. Он не мог более стоять прямо. Он не мог более бегать. Он не мог более участвовать пьяным в потасовках. В конце концов, ему было тяжело просто дышать.
Мальчик подбежал к мародёру. С минуту они оба стояли на краю пропасти, разглядывая нежные переливы заката.
— Это ли и есть край мира? — спросил старик.
— Он… не такой живописный, — задумался мальчик. — Он скорее похож на…
— Конец пути. От сюда приходит всё на землю, отсюда же нас и забирают.
— Неверно. Скорее, на ложь. Обман, что за горизонтом лишь небо и Тьма.
— Непроглядная, бесконечная Тьма, — прошептал старик, взглянув под ноги.
Мальчик умолк. Старик уселся на камень, свесив ноги над пропастью.
— Что ты чувствуешь? — вдруг спросил мальчик.
— Тревогу, — задумался старик. — Смерть будто пробует меня на вкус.
Тут Фриджек осознал, что никого рядом нет. Мальчик, юный Фриджек, будто растворился в пространстве, а мародёр вновь почувствовал силы в своём теле, вновь сумел расправить плечи и подняться на ноги.