Она приоткрыла глаза. Фриджек, поднеся тарелку с недоеденным завтраком ко рту, будто завис в своих мыслях, не намереваясь пошевелиться.
— Доедать собираешься? — улыбнулась она.
Фриджек, очнувшись, уставился в тарелку. Момент был упущен. Он не осмеливался вновь поднять глаза, а коротышка, намекая что не против, не сумела вновь обратить взор Фриджека в свою сторону.
Он поставил пустую тарелку на стол. В тот же момент девушка, оказавшись за спиной негодяя и легонько прикусив его правое ушко, прошептала:
— Дорогой, погрей мне воду. Я хочу купаться.
Фриджек повиновался. Тотчас он оказался в ванной комнате, довольно сильно отличающуюся от его ванной комнаты в его воспоминаниях. Коротышка, обхватив негодяя руками, умостилась у него на спине.
— Дорогой, ты чего замер? — прошептала она, заметив, как негодяй непонимающе уставился на кучу шлангов, рычажков и кнопок. — Давай, сначала вон тот, — тыкнула она пальцем на небольшой красный рычажок.
Посреди стояла металлическая бочка на 600, нет, даже на 700 литров. И холодная вода из огромного резервуара медленно начала её наполнять. Как только вода намочила отметку «500» коротышка приказала перекрыть воду и включить подогрев, нажав на кнопку рядом с огромной батареей.
— И следи, что бы не закипела, — улыбнулась она, слазя с негодяя. — Проверь минут через пятнадцать.
Как и сказала малышка, через пятнадцать минут вода была готова. Негодяй отключил подогрев, заставив аккумулятор перестать тарахтеть. «Как же это непомерно дорого», — было, подумал он, однако как только рыжеволосая скинула полупрозрачный халатик на пол, полностью обнажившись пред взором негодяя, и эта мысль исчезла в его голове.
— Ах, как хорошо! — вздохнула она, полностью погрузившись в горячую воду. — Дорогой, а ты разве купаться не будешь?
— Нет, не знаю… — пробубнил Фриджек, вновь не в силах оторвать жаждущего взгляда от её нагого тела.
— Чего ты там шепчешь? — улыбнулась она. — Давай сюда! — скомандовала она.
Фриджек не в силах был отказать. Преодолев смущение, он заставил скинуть с себя всю свою одежду, и, потеснив коротышку, по грудь погрузился в бочку. Уровень воды, чуть не дойдя до края, остановился. Девушка, тотчас прижавшись к Фриджеку, улыбнулась. Наёмник почувствовал себя счастливым. Горячая водичка расслабила его тело, а коротышка, обняв его, принесла его душе невероятное спокойствие.
— Ты — мой единственный, и всегда им будешь, — прошептала она, — даже если весь мир отвернётся от тебя, я всегда буду рядом… слышишь? всегда… — улыбнулась она.
Фриджек не слышал её. Он впервые был рад тому, что ему всё-таки повезло родиться на закате человечества. Он более не хотел видеть океаны, отнюдь, быть может, такое желание ещё и осталось у Фриджека, однако где-то очень глубоко в его душе, он лишь желал, дабы это маленькое создание всегда могло его обнимать, та даже не обнимать, — а просто быть рядом. Вечно.
Будто невидимая цепь связала душу столь порочного создания как Фриджек со столь светлой душой коротышки. Они веками будут скованы этими узами, невидимыми постороннему глазу, ощутимые только им двоим. Так казалось Фриджеку. И даже после смерти, быть может, блуждая с единственным факелом во мраке, они всё же смогут отыскать друг друга.
Вдруг картинка пред его глазами, закрутившись, смазалась в однотонную панораму. И Фриджек в своей повседневной одежде стоял посреди этого хаоса, мысленно моля, что бы этот водоворот остановился. Ложь. Это слово огненными семенами вросло в его мозг, заставляя его душу сжиматься.
Тут картинка перестала вращаться будто в урагане, и первое, что он заметил — серьёзное лицо Майн, коя присела около обездвиженного тела мародёра.
— О! Ты очнулся! — неподдельно обрадовалась она. — Так, не шевелись, — приказала она.
Тут Фриджека скрутило от боли в плече.
— Я сказала не двигаться! — заорала она ему на ухо, и, с силой, прижав негодяя к стене, дальше стала огромным пинцетом колупаться в дыре на плече мародёра. Лицо наёмника исказилось от боли, он хотел кричать, но не мог, его тело, его руки пытались вырваться из этой ловушки телесных страданий, однако Майн, разозлившись ещё больше, только сильнее стала вжимать Фриджека в стену.
— Всё! — закричала она. — Закончила! — она вынула пинцет с пулей из раны мародёра. — Скажи спасибо! — приказала она, вытащив кляп.
— С-спасибо… — вздохнул Фриджек с облегчением, и в тот же момент вновь заорал от боли — негодяйка приложила к окровавленному ранению кусок мягкой ткани, предварительно смоченной спиртом. Быстро перевязав мародёра, она слезла со скорчившегося тела.
— У-ух, ну ты и крепкий конечно, — улыбнулась она, — можешь собою гордиться. Тебя не отрубило от боли, слышишь? — толкнула она негодяя в больное плечо, и, заставив Фриджека вновь взвизгнуть, громко засмеялась.
Они находились в доме старосты деревни. Фриджек ощутил, что эта жизнь более не была ложна. Он ощутил знакомые чувства, что так щепетильно скрывались за завесой Тьмы.