— Да я не об этом, — махнул он рукой. — Он вещами расплатился.
— Ближе к сути.
— Ну так о чём я, не хотел бы ты всё то барахло скупить?
— Ну и на кой-чёрт мне мусор?
— Да не так выразился, — улыбнулся дед. — Давай по другому.
— Ну попробуй, — Фриджек вновь закрыл глаза, вернувшись в состояние полудрёмы.
— Так вот. Ты же вроде куришь много. А я тебе денег должен. О чём я. Этот умелец нашёл целую упаковку сигарет!
— Ты хотел сказать пачку? — удивился Фриджек, приоткрыв правый глаз.
— Нет-нет-нет, — засмеялся старик, — ты всё правильно услышал. Целый блок! Двадцать пачек!
— Ну и?
— Купи.
— Много?
— Всё.
— Сколько?
— Пять плюс долг. Пять сбросил.
— Идёт.
Старик заставил белобрысого юношу погрузить блок в багажник машины мародёра, и, пересчитав полученную сумму, с довольным выражением лица спрятал её во внутренний карман.
— Откеда рана? — поинтересовался он. — Всё нормально?
— Ты же сейчас не собираешься слушать историю о том, как меня ранили?
— Пф, брось, — засмеялся старик. — Да никто эту нудню услышать не захочет. Спросил чисто ради вежливости.
— Тогда, у меня всё хорошо, — откинулся Фриджек на спинку лавочки, закрыв глаза. — Скоро заживёт.
В тот же день в паб «Забулдыги» вошёл её частый посетитель. Наёмник, что не так давно брал здесь задание, на этот раз вернулся с непримечательными изменениями: у него было прострелено левое плечо. Заметив негодяя, Маус тихо выругался, однако, не подав явного отвращения к сией персоне, поприветствовал его.
Просьба наёмника показалась Маусу как минимум странной, ибо плох тот наёмник, который не помнит, с кем и когда работал, тем более так недавно, на что мародёр, ссылаясь на болевой шок, попытался доказать бармену, что в этом нет ничего удивительного.
Маус перечислил:
— Демон — раз, Бармен Виталя, Призрак, Кран да Ящик.
— Кран?! Ящик?! — засмеялся Фриджек. — Это за что их так?
— Не мои проблемы, — ухмыльнулся бармен. — Они не из Рильтега.
— Все?
— Ну, только ты местный. Кран и Ящик с Головой — из Дуркуб, а Виталя из Вильта.
— Не тот вопрос, хотя и на этом спасибо. Я вот чё спрашивал: это все наёмники, которые там были?! Их разве не было больше?!
— Тебе что, мозги с плечом прострелили? — съязвил Маус. — Вы бы ни за что не согласились лезть под пули за пару золотых, но вот за пять или шесть…
— Ладно, я понял.
— А зачем тебе? — поинтересовался Маус.
— Да так, напарника нашёл.
— Не зная его имени?
— Имя-то знаю, а вот позывной — нет, — улыбнулся Фриджек.
— И как его звать? — поинтересовался Маус.
— А тебе какое дело? — ухмыльнулся Фриджек.
Остаток его дня прошёл крайне непримечательно, разве что вернувшись поздно ночью домой, по дороге прикупив хлеба и прочей разнообразной пищи, он застал давнюю знакомую, коя, развалившись в любимом кресле мародёра, тихо похрапывала.
— От негодяйка, — вздохнул он, прикрыв её тело одеялом, — нельзя же так поступать.
С этими словами Фриджек, приоткрыв окно, завалился спать.
***
— Фриджек… — кричали над самым ухом. — Фриджек… — неугомонно повторяли они.
— Да что опять?! — пробурчал он, открыв глаза.
— Подсудимый четыре-четыре-семь, мы вынесли вам вердикт! — громко проговорила рыжеволосая коротышка в чёрном одеянии.
Фриджек сидел на простом деревянном стуле, а его руки и ноги были крепко к нему привязаны прочной верёвкой.
— Да что это такое? — удивился он, попытавшись пошевелить своими конечностями.
— Не перечить судье! — вспылила рыжеволосая.
В зале поднялся гул. Сотни, нет, тысячи пар глаз, все различных цветов, однако все принадлежащие одному человеку — сотни тысяч рыжеволосых красавиц, как две капли походящие на соседку, сверлили взглядом беспомощного мародёра.
— Тишина в этом священом зале! — приказала красноглазая судья. — Мы собрались здесь дабы судить здесь прогнившую душу этого человека. Итак, Фриджек Гутлэсс.
— Да что тут вообще происходит?! Зачем вы меня связали?! Помогите! — заорал он.
— Не обращайте внимания на моего клиента, — улыбнулась внезапно появившаяся Майн, и, отвесив Фриджеку увесистую пощёчину, заставила его ненадолго замолчать. — У него выдался плохой день.
— Майн! Скотина! Предательница! — сверкнул взглядом Фриджек. — Да что я тебе сделал?! — закричал он, заёрзав на стуле.
Тотчас в его шею безболезненно вошла игла, и, немного пощекотав, заставила его успокоится. Фриджеку вдруг стало так хорошо, так приятно, будто верёвки перестали вжимать его тело в спинку неудобного стула, а сам он находился дома, в тёплой кровати под открытым окном и морозным воздухом.
— …сжечь, сжечь, сжечь, сжечь… — эхом звенело в голове разбойника.
— Замолчите! — словно в тумане кричал он невидимым противникам, однако каждым миллиметром кожи чуял их ненавидящие взгляды.
И тут он прозрел. Он стоял посреди шумной толпы на коленях пред рыжеволосой красавицей.
— …сжечь, сжечь… — шептала она, а её прекрасные волосы, те, что могли Фриджеку только сниться, воспылали ярким демоническим пламенем.
— Сжечь, сжечь! — подхватила толпа, сужая кольцо, и, обхватив бренное тело мародёра, что есть мочи потянули его в разные стороны.
И тут время замерло. Для всех, кроме них двоих.
— Зачем ты так? — поник он головой.