— Сожги, — она обхватила голову Фриджека руками, — избавься от того, что тебя убивает.
— Но что же это? — прошептал мародёр.
— Не плачь, — она ладошкой коснулась его лица, смахнув навернувшуюся слезу. — Ты всё поймёшь, — они встретились взглядами. — Сожги, — грустно улыбнулась она.
— Но… — начал он.
— И мы встретимся, — перебила она, и, затаив дыхание, робко прильнула к его губам.
Неведомые доселе чувства яркими волнами нахлынули на Фриджека. Его тело вдруг освободилось от пут толпы и стало таким лёгким, он, аккуратно подхватив её за талию, крепко прижал к себе, оторвав столь прекрасное создание от земли. Они будто вдвоём воспарили над облаками, кружа в тёплых лучах Солнца в вечном танце, столь желанном, столь недолгом, он чувствовал её мягкое дыхание, а его сердце бешено колотилось, отдавая каждый удар в ушах.
— Сожги, — внезапно отпихнула она Фриджека. Его крылья воспылали, когда она воспаряла в небесах, он стремительно летел вниз, в пропасть, бесконечно чёрную, невероятно глубокую, он падал, видя лишь вечное Солнце, столь далёкое, столь близкое, лишь прекрасные рыжие волосы, белоснежные крылья, кои так ненадолго смог обрести и он.
И лишь с самого дна пропасти, где давно не видели света, он лишь почувствовал, как знакомый женский голос прошептал:
— Обрети свои крылья. Воспари к небесам, к тому Солнцу, что вечность согревает нашу пустыню, покинь этот мир, полный грехов и страданий, и тогда, быть может, мы встретимся…
***
— Сжечь, сжечь, сжечь, — бубнил Фриджек себе под нос. Майн непонимающе уставилась на мародёра, посмевшего разбудить её в полночь.
Фриджек стоял на улице в одних шортах. Он не чувствовал минусовой температуры. Он курил последнюю сигарету. Он дал себе слово сжечь то, что его убивает.
Докурив, он подпалил костёр из бумаги, деревянных брусочков и щепок. С минуту он смотрел, как пламя пожирает свою пищу. Горько усмехнувшись, он выкинул в костёр весь блок сигарет.
— Что ты делаешь?! — заорала удивлённая Майн в окно. Она, выбежав через главную дверь и перескочив ступеньки, ринулась к костру, и, громко выругавшись, голыми руками вытащила не успевшую ещё сгореть пачку.
— Да что на тебя нашло? — закричала она Фриджеку в лицо.
— Мне приказали сжечь её, — нахмурился тот.
— Ты никому не подчиняешься! — вспылила она. — Ты есть ты, ты никогда не должен слушаться их приказов!
Однако Фриджек не слушал её. Он выполнил своё задание. Ведь он всегда доводит свою работу до конца…
***конец пятой части***
***
========== Раб. ==========
Комментарий к Раб.
Так, ребята.
Я теряю хватку, главы становятся всё слабее и
слабее. :(
Увы, это правда.
Поэтому вскоре этот (недо)роман закончится.
Вы не подумайте - сюжета ещё на 2 главы (считая эту) и на целых 4! эпилога.
Зачем я это написал? Для будущего себя, что бы когда я годика этак через два к этому (недо)рассказу вернулся, я мог взглянуть “новым взглядом”.
А если это ещё и читать много будут…
Гм, то есть на память, и вам, и мне :)
Обещаю достойный конец, я его придумал как только начал писать пролог.
Обещаю всё же оправдать метку “триллер”. :)
Что ж.
Пора.
Терпения и оптимизма,
С любовью, Дрюха Дрон.
— Здесь налево, — зевнул развалившийся на переднем сидении Маус. — Та-ак, ещё чуть дальше… Да газуй ты уже! — хлопнул он Фриджека по спине. — Еле ползём.
— Моя машина, как хочу — так и вожу, — огрызнулся Фриджек.
— Стоп! — заорал Маус, до боли стиснув плечо наёмника, заставив его сморщиться. Бармен, выскочив из джипа и перебежав на ту сторону дороги, постучал в двери какого-то богача. Ведь редко когда в Рильтеге увидишь дом с побелкой наружных стен…
— Вот твой работодатель, а я обратно в бар, — протараторил Маус, подведя к машине толстоватенького мужичка. — Не подсобишь монеткой? — с надеждой спросил он.
— Если только медяком, — процедил Фриджек, пытаясь как можно быстрее отослать назойливого собеседника, что ему, в принципе, удалось.
С минуту толстячок рассматривал наёмника, оценивая, во сколько же ему такое вложение обойдётся.
— Три, не более, — задумчиво проворчал он.
— Мужик, до Дуркуб три дня. А кормить мне его со своего кармана.
— Ну ладно, четыре, — уступил мужичок.
— И монету сверху за неудобства, — нахмурился наёмник.
— С чего вдруг? — удивился тот. — Эт какие неудобства-то должны быть, что бы так цену повысить?
— Вонь, дядь. Три долгих дня без грёбанного душа.
— Такое себе, — пробормотал толстячок, — придумай чё-нить получше.
— Мне его руцями придётся кормить, а у меня как бы одна в отрубе, — фыркнул Фриджек, демонстративно помахав кистью здоровой руки прям перед носом работодателя.
— Ну ладно, четыре пятьдесят, — вновь уступил мужик.
— И пятьдесят на чай, — хлопнул Фриджек по рулю, ясно дав понять, что торг здесь неуместен.
— Скряга, — ухмыльнулся толстячок.
— Богач, — процедил Фриджек. — У вас монет — хоть жопой жуй.
— Но я сам заработал эти деньги… Четыре семьдесят пять.
— И ради каких-то пятидесяти медяков мы тут спорим! Тебе не надоело? — воскликнул наёмник.
— Ммм… Пожалуй, нет.
— Жадность.