— Ты лицензию не имел, а это нехорошо, — ухмыльнулся юноша. — Мы тебе сделали её, — он протянул Фриджеку ещё тёплую пластиковую карточку, вылезшую с одного из отверстий коробка, — или берёшь и проезжаешь, или не берёшь и уезжаешь, решать тебе.
— Давай сюда, — фыркнул мародёр, выхватив её, и, отсчитав четыре монеты, якобы случайно выронил их мимо протянутой руки Обдиралова. Монетки, с характерным звоном, рассыпались по давно немытому полу. Хабаров выругался. Обдиралов ухмыльнулся, и, подобрав три из них, протянул их мародёру со словами:
— Я вижу три монеты. Ещё одну, пожалуйста.
— Ты наступил на четвёртую, — нахмурился мародёр.
— Я повторяю. Я вижу три. Ещё одну, будь добр.
— Ты на неё наступил! — закричал Фриджек. Обдиралов, выхватив револьвер и приставив дуло ко лбу мародёра, заявил:
— Что-то мне думается, что мы на шесть договаривались. А я вижу всего три, — добавил он. Хабаров захихикал.
— Ублюдок, — процедил мародёр, вложив в его руку ещё три золотых.
— Отлично, — он вложил деньги в карман. — А теперь кыш отсюда. И дверь закрой, пожалуйста.
— Да, конечно, — разозлился Фриджек, выскочив на улицу. Секунда, две, пять, — и мародёр вновь ворвался в постройку, крепко сжимая револьвер. Прозвучало два выстрела, почти одновременно. Хабаров попытался закричать, однако тотчас прозвучал и третий выстрел, и некогда полные лёгкие теперь же опустошались с тихим хрипом.
— Мудачьё, — сплюнул Фриджек, осознав, что пуля, выпущенная Обдираловым, просвистев над самым его ухом, срезала прядь его растрёпанных волос.
— Ну и, чё дальше делать собираешься? — тихо спросила Майн, облокотившись о стену рядом с дверью.
От неожиданности Фриджек вскрикнул, и, развернувшись выстрелил.
— Промазал, — заметила она.
— Ты всё время там стояла? — удивился мародёр. — Чего не помогла?
— Не хотела влипать в историю. Что дальше делать будешь?
— Как открыть палку? — устало произнёс он.
— Кнопочку найди, красненькая такая.
***
В машине он пересчитал плоды своего мародёрства. Тридцать один золотой, не считая его семь, добавились к остальным, пара револьверов и небольшая горстка пуль отправились в бардачок. Затем он въехал в город.
***
— Итак, что же у нас есть? — грузный лысый мужчина почесал свою густую бороду.
— Да чёт чертовщина с ними какая-то, — прохрипел усатый.
— Выкладывай, — прогремел бородатый, развалившись на стуле у входной двери.
— Отпечатков пальцев нет. Единственный — на этой красной кнопке, пробил, Фриджека Гудслэсса он, наёмника из Рильтега.
— А-а, из этой ямы.
— Да, он сюда впервые за несколько десятков лет приехал.
— Так, а из чего они убиты?
— Думаю, обычные револьверные пули, только вот, они и насквозь не прошли, и в телах чёт их нет. Все отверстия зашиты.
— На другом блок-посту спрашивал про этого Фриджека?
— Да. Там сказал нам что имущество — около шестидесяти золотых, один раб, три или четыре револьвера, бочка на сто литров и, собсна, сам джип. Всё остальное — барахло.
— А что по убитым?
— Обдиралов и Хабаров. Не сильно приятные личности.
— А что по камерам?
— Стрелялось четверо, двое наших и двое их — лиц не видно.
— И всего три пули выпущено, — добавил бородатый.
— И ни одной нет. Они будто исчезли.
— А с Фриджеком что?
— По камерам, лица, правда, не видно, он зашёл, чуть поглядел на два сидящих трупа, наверно подумал, чё они спят, пошёл и поднял шлагбаум.
— В базе отмечался?
— Нет, в базе его нет. Ну, то есть…
— Будто он и не въезжал, продолжай.
— Посмотрел, значит, я, кто предыдущий по базе въехал. Кран и Ящик, — с этими словами усач зевнул.
— Гм, ну так в чём проблема? Эти их пришили?
— Не знаю, — сознался тот. — Отпечатков их нет, но в базе они въехали почти перед самым наёмником, на камеру пришили этих двух, дата и время совпадает, и снова въехали в город.
— Что значит «снова»? — не понял бородач.
— В том то и чертовщина, что они въехали в город четыре дня назад, а после не выезжали.
— База глючит, може? — предположил он.
— Исключено, — отрезал усатик. — Всё время не глючила, а чё сейчас глюканула?
— Но ведь камеры! — заметил бородатый. — Тех двое, этих двое, два убитых.
— То есть, ты хочешь сказать, что два человека, въехав город, через четыре дня перебрались через стену, пришили пограничников, ограбили их, потом выняли все пули, зашили раны, усадили их в правдоподобную позу сна, затем замазали свои лица на камерах, не оставив при этом ни единого отпечатка, а потом специально отметились в базе? Это что за идиотский прокол? И нашо богатым наёмникам горстка золотых? И да, не забудь: потом они снова перелезли через стену, посреди белого дня, что бы не спалиться на второй заставе.
— И правда, идиоты, — согласился бородач. — Что будем делать?
— А, не знаю, — пожал плечами усатый. — Найдём этих двух идиотов, последим за ними — мало ли? Но чёт мне подсказывает, что чё-то здеся нечисто…
***