– Прости меня, сладкая, но я хотел быть честным, – пожал он плечами. – У меня нет ответа, сломал бы я твою жизнь, если бы не вмешался, или нет? Но почему-то мне кажется, что было бы хуже. Но я – тупой антропомоллюск, откуда мне знать наверняка? Я мог только рискнуть. Я рискнул. И я знаю, что то, что я сделал – неприемлемо. Но только так я мог заполучить тебя по-настоящему. И дать тебе понять, что со мной – с чудовищем – может быть хорошо.
Тилори́н опять погладил меня, провёл пальцем по моим губам, не выдержал и склонился, чтобы быстро и нежно поцеловать, а после уже чуть более беспечным тоном прибавил:
– Ну и… я, как бы слабый, чё? Я бы всё равно тебя никому не отдал. Не смог бы просто. А так – как пластырь. Моя – и всё.
У меня внутри что-то ёкнуло, а Тилори́н хмыкнул:
– Если хочешь разбить мне ебальник, я возражать не буду. Ты в своём праве. Но потом отымею в сраку. М? Кстати, как там она? Не болит?
– А-ах! – порывисто выдохнула я, заметив, как быстро скользнувшее между ног щупальце, проникло кончиком прямиком мне в анус.
– М-м-м-м, а вот там воспаления нет, – расплылся в похабной усмешке Тилори́н, и я ощутила, как мои ноги разводят в стороны.
– Эй! – возмущённо воскликнула я. – Я тебя ещё не избила!
– Тогда я возьму авансом! – проговорил он, уже не обращая внимания на то, как я выкручиваюсь. – Встань раком, хочу сладенько тебе сунуть, чтобы видеть, как твои булочки блестят от моей смазки.
И он сам, не давая опомниться, подхватил меня руками и свободными щупальцами, помогая перевернуться и встать на четвереньки.
– Вот так, моя сладкая, вот так… – тяжело дыша заговорил он сзади, разводя руками мои ягодицы, и я почувствовала, как мне между половинок шлёпнулся плевок. После этого Тилори́н тут же надавил большим пальцем мне на сфинктер и засунул внутрь фалангу. – М-м-м-м, тугая дырочка, хочу тебя…
Я, понимая, что больше не способна лгать себе, нагнулась ниже, выгибая поясницу, и сзади раздался долгий прерывистый стон вожделения.
– Сладкая? – срываясь на шёпот, проговорил Тилори́н. – Хочешь, я поимею тебя щупальцами? Или сразу загнать в тебя елду? Хочешь мою елду, сладкая? Хочешь, я суну в тебя свой хер и выебу? Хочешь?
– Хочу… – выдохнула я, раздвигая ноги шире, и тут же почувствовала, как в меня прыснуло смазкой.
– Я буду бережным, – так же дрожащим от нетерпения голосом сказал Тилори́н. – Скажи, если будет больно, пожалуйста.
И мне к промежности прислонилась скользкая головка, а следом тут же надавила, и я ощутила, как задницу распирает.
– А-ай! – вскрикнула я, и он тут же остановился.
– Ох, прости! Забыл тебя растянуть…
Тилори́н убрал член и сунул в меня палец, затем второй, и начал проворачивать рукой.
– Ух, какая ты тёпленькая внутри, – похотливо сказал он. – Мягенькая, скользкая. Я бы оставил в тебе свой член навсегда, честно! – и усмехнулся: – Но сладкую писечку я иметь хочу тоже.
Пальцы зашли глубже, и к ним присоединился третий, а я упиралась лбом в покрывало и чувствовала себя настолько беззащитной под его движениями, что хотелось попытаться хоть как-то воспротивиться. Но я понимала, что из этого ничего не выйдет, и из-за этого приятно набухало в паху.
– М-м-м-м, кажется, ты готова, – довольно заключил Тилори́н, и пальцы исчезли, а следом я опять ощутила тугую налившуюся кровью головку, что сунулась мне между половинок.
Теперь его член скользнул легче, и я даже смогла чётко прочувствовать момент, как крылья головки прошли сфинктер, сцепив нас, а после в меня полезло ещё больше. Я застонала, а Тилори́н, улавливая моё настроение, сам заскулил, видимо, стараясь не поддаваться, чтобы не сделать мне больно резким движением. Плавно заполнил меня, а следом чуть надавил, входя по самые яички, чтобы они прижались к моей промежности.
– О-о-о-ох… – раздалось сзади. – Ведь так же лучше, правда? Это намного приятнее, чем занимать свою сладкую жопку всяким говном.
Я расхохоталась, и от смеха мои мышцы резко сократились. Из-за спины раздалось шипение и протяжный стон:
– Ох ты ж ёшки, мать твою! Да я тебе всю ночь анекдоты рассказывать буду, лишь бы ты делала так ещё! – проговорил Тилори́н, судя по голосу запрокинув голову, а после наконец стал по чуть-чуть покачиваться туда-назад.
Сначала член только надавливал внутрь, но потом начал проскальзывать взад-вперёд, всё больше увеличивая амплитуду. Было одновременно неприятно и как-то даже унизительно, но я чувствовала, как он имеет меня, и почему-то всё сильнее хотелось выгнуться ему навстречу, чтобы он опять начал хватать ртом воздух, а после кончил, залив в меня стакан спермы.
Я упиралась локтями в покрывало и чувствовала, как покачиваются груди от мягких толчков моего чудовища. Слышалось его дыхание. И в мирной тишине оно звучало настолько развратно, что я сама не поняла, как просительно заскулила, выгибаясь сильнее.
Сзади тут же раздалось: