В центре всеобщего интереса находились, разумеется, сообщения из родной страны и сведения о развитии военной обстановки на Западе. Штабс-капитан Коутны слушал радиоприемник, который еще работал. Он ежедневно составлял сводку сообщений и делал короткие информации в ротах. Серьезная информация, поступившая с Запада, чередовалась с бульварными новостями и антисоветскими измышлениями. Так или иначе, а орудия на Западе молчали, ожидавшееся наступление союзников, настоящая война, в которой была бы разбита гитлеровская Германия, не начиналась. И это действовало отрезвляюще на тех, кто как можно быстрее стремился попасть на Запад. Создавалось впечатление, что Англия и Франция не только не хотели воевать с Гитлером, но вообще боялись его даже разозлить. Стабилизируется обстановка, и останемся мы здесь на бобах, говорили некоторые бойцы.
Большая цилиндрической формы печка приятно пышет теплом… Из полумрака, с той стороны, где спит вторая рота, долетели негромкие звуки гитары. Это тренируется известная певческая группа, состоящая из девяти человек. Коренастый блондин с лысеющей головой перебирает струны старой ободранной гитары, купленной где-то на деньги, пожертвованные любителями музыки. Это сержант Пепик Кршка, юрист из Брно. Но сейчас он выступает главным образом в роли дирижера, хормейстера, композитора и одновременно импресарио этого хора из девяти человек, который с большим успехом дает концерты в бараках.
Поручик Кацирж, приятный молодой человек с длинными гладко причесанными волосами цвета спелой ржи, раздает листки с написанными от руки нотами. Он учитель по образованию, в свое время писал стихи и вот теперь сочиняет к песням слова. Стихи получаются веселые, грустные, разные.
Эту песню пели в Ольховке. Теперь разучивают новую. Ноты освещают свечкой. В ансамбль вошли молодой худенький поручик Коваржик из Пльзеня, Мужик, танцор из Млада-Болеслава, невысокого роста сержант Криштов, подпоручик Гофман, бывший студент Хаусхофер, братья Едличковы.
Исполнители знают много народных песен, чешских, моравских, словацких, есть у них в репертуаре две-три русские народные песни. Поют они неплохо, иногда в три голоса, и тогда звонкие теноры приятно переплетаются с баритоном… Частенько вместе с самодеятельными артистами начинают петь и зрители, что говорит об их величайшей признательности.
И тем не менее свободного времени оставалось слишком много, и оно буквально тиранило солдат как болезнь. На то, чтобы почистить картошку, наколоть дров, наносить воды в бочку, много времени не требовалось. Да и то этим занимались по очереди. Другие работы выполняли по необходимости — что-нибудь отремонтировать, посыпать дорожки, ведущие к баракам, битым кирпичом, зарыть старую выгребную яму и выкопать новую, вот и все…
Утешение искали в картах: дурак, мариаш, фербл, очко, покер, черный Петр… А так как играли и на деньги, то нередко возникали типичные для картежников ситуации: сидит какой-нибудь паренек и раздумывает, продать ему последние сапоги или нет. Наконец соблазн берет верх, и парень, продав сапоги, проигрывает, конечно, и эти деньги…
Резчики-самоучки целыми неделями занимаются резьбой по дереву. Украшают трости затейливыми орнаментами, в большом количестве заготовляют немыслимые мочалки и скребницы для бани, шахматные фигуры и другие безделушки. Самые напористые зубрят французские слова, пишут дневники: «Вторник. Весь день шел дождь. На обед был суп. Вечером обменял старый свитер на две банки тушенки…»
Читать нечего, кроме нескольких совершенно потрепанных детективов. Один или два раза в неделю солдатам читают лекции. О гуситах или о битве у Зборова…
Штабс-капитана Коутны все ждут с нетерпением. Когда-то он был редактором одной военной газетенки в Моравии. Над ним еще подтрунивали, что он включился в Сопротивление лишь после того, как исписался как редактор. Это был человек лет пятидесяти, худой, с посеребренными сединой волосами. Каждый день около девяти часов утра он обходил бараки и гнусавым голосом рассказывал о последних событиях, ему было разрешено слушать радиоприемник в канцелярии лагеря. Заключал свои информации он, как правило, смачными лагерными шутками.
— Командование лагеря, — серьезно заявлял он, — к примеру, объявляет конкурс на разработку проекта нового туалета. Первая премия — пачка махорки! Следующее сообщение: пани капитанша Бауэрова уже несколько дней оплакивает свою пропавшую сучку. По словам случайных прохожих, из расположения наших шоферов доносился жалобный собачий визг, а потом по всей округе витал дурманящий запах жареного мяса. Но какая-либо связь между этими событиями решительно отвергается!
