Акт творчества - это способность переворачивать концепции с ног на голову, придавать несвойственные им значения, творить на их основе нечто новое, селекционное, более лучшее для ценностей биологии. Какое же творчество не переплетено с разрушением? Даже для того, чтобы написать картину необходимо разрушить белизну холста, не говоря уже о красках. Попытайтесь представить что-то новое, невидимое ранее, например кентавра. Только что вы разрушили систему кентавр и человек, создав из них нечто новое, манипулируя системами. То же самое проделывает, человек имитируя ситуацию разговора с собеседником в своём воображении, для разных целей, манипулируя воображаемым пространством, его объектами и ходом диалога, ходом возможных изречений собеседника. Представляя себе объект или человека в своём воображении вы, тем самым уже 'вырываете' его из реальности как некую систему, подразумевая тем самым творческий акт его изменения.
Я выражаю позицию, что творчество как акт изменения есть разрушение, а значит и неотъемлемое внутреннее или внешнее страдание в ходе перестройки. 'Благими намерениями вымощена дорога в ад'. Эта фраза есть суть деятельности в физике. Изменение в физике нераздельно с разрушением, а значит страданием из-за личного изменения или страданием из-за изменения во вне в следствии эмпатии. 'Мир несправедлив; раз ты его примелешь - значит, становишься сообщником, а захочешь изменить - станешь палачом '. Это серьёзная тема, которая всегда встаёт перед героями многих произведений - необходимость наступить на горло эмпатии ради большего Эроса. Необходимость марать руки, брать на себя грех, идя в ад через благие намерения - вот тот парадокс, который не приятен человеку, живущему в физическом мире, начиная от скотобойни и заканчивая политикой. Это пятая трагедия человека.
Творчество - это не только способность к акту разрушения систем ради их перестройки, но и следуя эффекту интеллекта возможность и необходимость придания смысла окружающим миру, точнее придание смысла собственной жизнедеятельности. Суть в том, что нам, людям, чьё восприятие окружающего мира отталкивается от акта моделирования ситуации, от акта действия, которое должно нести благое следствие в его конце, конечную удовлетворённую жизнь, сложно воспринимать 'не упорядоченный мир', движимый естественным отбором, как нечто бессмысленное, текущее само по себе по острию не удовлетворения, забвения, смерти. Это не тот максимум, который мы способны сознавать. Мы хотим 'вдохнуть' в мир с помощью творчества смысл, связать множество систем в единый ансамбль взаимосвязанных между собой событий, которые движутся к какому-то единому, более продуктивному, крайне биофилийному состоянию. С помощью Танатоса мы увидели не совершенство мира и с помощью него хотим избавиться от него самого, то есть от интеллекта, исправив мир или слившись с найденным или сотворённым 'узлом максимальной жизни'. 'Желание жить 'помимо сферы выживания' - это творение исторического человека - его альтернатива отчаянию и несостоятельности '. Этим всю жизнь занято человечество. Оно старается вернуться в мир, слиться с ним, не осознавать себя как 'отдельную систему', как было прежде, до глобального осознания. Люди стараются наполнить акт проживания смыслом, то есть, следуя детерминации биологического существа, переполнить себя самого жизнью, Эросом, удалив возможность совершать усилие, творить болезненный Танатос, удалить тревогу, возможность видеть не благо. Входить в контакт с естественной или, по Платону, созданной в ходе акта искусства ('Нет ничего более сильного и созидательного, чем пустота, которую люди стремятся заполнить ') более совершенной системой, 'узлом жизни'. Или же отсутствие переполнения жизни из-за Танатоса на основе глобального осознания катализирует веру в нечто, что переполнено жизнью, а значит и поклонение такому объекту или всемогущему из-за сильнейших качеств существу. Воля к власти, трансценденция или монотеизм - разницы в инструменте переполнения жизнью нет. К инструменту переполнения себя жизнью я так же отношу семью с её поддержкой и заботой, юмор ('Смех так же свят, как и молитва' ), дружбу, природу, праздники, любовь и страх как катализатор чувства выживания. 'В чём болезнь и смертельная печаль времени? В невозможности пережить полноту и радость настоящего как достижения вечности, в невозможности в этом моменте настоящего, самом даже полноценном и радостном, освободиться от отравы прошлого и будущего, от печали о прошлом и от страха будущего. Радость мгновения не переживается, как полнота вечности, в ней есть отравленность стремительно мчащимся временем '.
