— Да ладно тебе. Мне кажется, они тебя боятся. Ты же необузданный русский мужик, не то что они — цивилизованные европейцы.
Виктор хмыкнул и улыбнулся, кажется, Егору удалось найти правильные слова, чтобы его подбодрить.
Они пару часов погуляли по Зальцбургу, посмотрели на старый город, прокатились на автобусе и вернулись в отель. Каково же было их удивление, когда оказалось, что в том же отеле остановились и Эггер-Линц с Лунденом. Казалось, эта встреча несколько смутила всех четверых. Норвежец не слишком радушно предложил поужинать вместе. Но Виктор отказался под предлогом того, что они устали из-за перелета и ужинать будут в номере.
В номере же Егор в ужасе уставился на любовника.
— Нам срочно надо что-то придумать!
— Зачем? — Горелов не спеша развязывал галстук. — Они, конечно, не самая приятная компания в мире, но можно нормально существовать бок о бок и не сталкиваться.
— Ты что, правда, не понимаешь? — Егор запустил пальцы в волосы. — Они не твоя бухгалтерия! Думаешь, поверят в байку про то, что номеров не было? Как мы оправдываться будем?
Руки Виктора замерли, он так и сжимал концы галстука, на щеках ходили желваки.
— А ну и хер с ними! — решительно бросил он и сдернул галстук.
Егор тяжело дышал, как будто пробежал несколько километров, и весь покрылся холодным потом от страха. Не за себя, нет. В конце концов, что такого ужасного могло с ним произойти? За Виктора. Загубить репутацию — раз плюнуть. И хотя Европа либерально настроена по отношению к представителям секс-меньшинств, совершенно очевидно, что такая брюзга и педант как Эггер-Линц абсолютно точно гомофоб.
А на Горелова напало какое-то разнузданное и безотчетное состояние. Узнают, ну и пусть узнают! С его импотенцией бабы у него все равно никогда не будет, и в любом случае все рано или поздно догадаются, что Егор у него отнюдь не в качестве жеста доброй воли живет. Выкусите! Похуй! Что вы сделаете? Общаться перестанете? Контракты разорвете? Да подавитесь. Он уже сейчас заработал столько, что сможет безбедно прожить до конца жизни с Егором. Да и вообще в бизнесе деньги больше сплетен любят. Кого ебут чужие предпочтения в койке? Горелов решительно тряхнул шевелюрой, снимая рубашку. Решено, вернется в Россию и перестанет дрожать над каждым косым взглядом. Пора дать Егору официальный статус любовника. И будь что будет.
Одного не хотелось, чтобы кто-то прознал, что он снизу. Вот уж это извращение ему бы точно не простили: еще бы, потерять статус настоящего мужика. Горелов задумался на секунду, какой была бы его реакция, если бы ему еще полгода назад кто-нибудь сказал, что среди его партнеров есть гей-пассив. Как минимум брезгливость и отвращение. А вот теперь и сам он пассив. И, пожалуй, даже гей. На баб он с начала лета не засматривался, все больше погружаясь в дела и жизнь Егора и пуская его в свою. Отмечая то красивое тело парня, то лучик солнца, запутавшийся в его шевелюре, забавную привычку выдавливать пасту обязательно с самого конца тюбика и то, как он любит прикусывать ноготь на мизинце, когда раздумывает.
Кажется, избежать пидорасятины ему все же не удалось. Пусть и без единого поцелуя в губы, пусть с постоянным предохранением, она все же проникла в его кровь и сделала иным.
Егор тем временем усиленно проклинал себя за то, что согласился поехать с Гореловым, вот так глупо и бессмысленно спалиться перед его иностранными партнерами. И что теперь будет? Не дай бог один из них решил поинтересоваться на стойке ресепшина о том, в каком номере поселился господин Горелов! Это будет началом конца.
Он автоматически переоделся в простые джинсовые шорты до колен и майку. Горелов ограничился вообще одними джинсами на голое тело, так что соблазнительно проглядывала дорожка светлых волос. Он взял в руки меню с прикроватного столика и принялся его изучать.
— Давай и правда в номере поедим. Как на счет венской кухни? Тафельшпиц просто обалденный.
— Давай, — Егор слушал любовника в пол-уха.
— Тогда звони и заказывай! — приказал Горелов, сунув ему в одну руку меню, а во вторую местный телефон. — Два тафельшпица, жареный картофель, бутылку красного и по яблочному штруделю с горячим шоколадом! За границей всегда надо пробовать местную пищу, она тебе в сто раз больше расскажет о народе, чем любой учебник!
— Язык тоже, — Егор набрал указанный номер, — язык, его ритм, построение фраз тоже очень много может рассказать о народе… Гутен абент.
Он сделал заказ и, попрощавшись, повесил трубку. На душе было неспокойно.
— Ну что ты нос повесил? — Горелов присел рядом и растрепал ему волосы. — Где наша не пропадала? Справимся с любой бедой.
— Может, мне переехать? — спросил Егор, поднимая глаза. — В другой отель, еще же не поздно. Или в этом снять другой номер?
— Вот еще, глупость какая, — отмахнулся Горе, гладя кончиками пальцев плечи Егора. — Кого нам бояться? Эггер-Линц мелкий австрийский жмот, позволю ему накинуть цену на пару процентов и он сам у меня сосать будет просить. А Лунден все же не говнистый мужик, думаю, ему похер, с кем я там ебусь. Не парься.
