— Не стоит, — как бы глубоко в душе Егор не мечтал о таком, пихать свой член Горелову в рот, боясь, что того может стошнить — удовольствие ниже среднего. — Давай отложим? Вот нажрешься в следующий раз и…
— Долго ждать будешь, — хохотнул разом повеселевший Горелов, — я с утра еще решил завязать с бухлом. А то на здоровье может негативно сказаться.
Егор гнусно хихикнул.
— Посмотрим, насколько тебя хватит. Нарушишь сухой закон — припомню тебе обещание…
— Мелкий засранец, — усмехнулся Горелов, — завтракай давай, разговор важный есть.
Многозначительное гореловское "есть разговор" как-то разом лишило Егора аппетита, он съел пару небольших бутербродов с сыром, но без масла, допил кофе и пошел узнавать, что за новая беда его ждет.
Горе выглядел все лучше с каждой минутой, видимо, кофе и антипохмелин творили чудеса.
— Садись, — бросил он Егору, что-то бодро допечатывая за компьютером.
Через минуту он откинулся на кресле и повернулся к любовнику.
— У тебя загранпаспорт есть? — спросил он улыбаясь.
— Есть, — кивнул Егор: прошлым летом они с ребятами ездили в автобусный тур по странам Балтии, тогда он его и сделал.
— А виза Шенгенская? — продолжил допытываться Горелов.
— Закончилась, — признался Егор.
— Напряги кадры, чтобы сделали, — Горе улыбнулся еще шире. — Нет желания съездить со мной в Зальцбург?
В первую секунду сердце радостно забилось, но потом пришло понимание.
— Тебе переводчик нужен? — плечи у Егора поникли. Было иррационально обидно от того, что его звали с собой как сотрудника, а не как любовника.
— Да нафига он мне? — удивился Горелов. — Переводчиком обеспечивает принимающая сторона.
— Тогда ебарь для поддержания тонуса, — настроение у Егора окончательно испортилось. Он опять вспомнил, что для Горелова он не более чем удобный вибратор на ножках.
— Да что с тобой сегодня такое? — Горе нахмурился, глядя на любовника. — Я тебе предлагаю поехать за границу, развеяться. Не хочешь — оставайся! Отдохнешь от моего общества недельку. Я думал, тебе интересно будет. Все. Разговор окончен. Мне работать надо.
Егор почувствовал себя совсем ужасно. Кажется, ему удалось обидеть любовника, хотя он не понимал чем. С другой стороны, сердце приятно грели мысли о том, что Горелов хотел просто взять его с собой, как если бы они были настоящими возлюбленными.
— Извини, — Егор сморщил нос и постарался сделать извиняющуюся мордочку, — я глупости несу. У меня похмелье, мне простительно… Возьми меня с собой, пожалуйста.
Горелов хмуро посмотрел на него, и Егору показалось, что сейчас ему укажут на дверь. Но взгляд любовника смягчился.
— Ладно, балбесина, возьму. В понедельник озаботься визой, остальное секретарь организует. Только в горы на лыжи не просись, ладно? А то у меня не самые приятные воспоминания…
— Да кому они нужны, эти лыжи? — радостно воскликнул Егор и, подскочив к Горелову, чмокнул его в щеку. — Спасибо! Пойду вещи собирать!!!
— Какие вещи? — возмутился Горе. — До поездки почти три недели!
Но Егор уже унесся к себе.
Виктор задумчиво потер щеку, то самое место, куда ткнулись губы Егора, и улыбнулся. Теперь, по крайней мере, он не будет умирать по вечерам от скуки, с Егором не соскучишься. И как только он раньше жил без этой смешной пидорасятины?
Подготовка к поездке была полностью возложена на плечи Светланы, дневного секретаря. Она организовывала билеты, снимала гостиницу, собирала нужный пакет документов. Егору было даже немного обидно, что ему практически не удалось поучаствовать в таком интересном деле.
Один момент смутил его до чертиков, когда она, передавая дела вечером, бросила как будто невзначай:
— Я вам заказала один номер на двоих, с двумя спальнями. В бухгалтерии сказала, что других не осталось, они поверили.
Егор замер, кровь сначала отхлынула от щек, а потом он покраснел и в ужасе уставился на неё.
Света смущенно улыбнулась.
— Что я, не человек что ли? Проведете время вместе, развеетесь…
— И давно ты знаешь? — прошептал он, косясь на дверь в кабинет генерального.
Она как-то неопределенно пожала плечами.
— Почти с самого начала догадалась. Просто у меня глаз наметанный… Ой! В смысле… — теперь уже и она смутилась и стала прятать взгляд.
— Дельянидис знает? — сухо спросил Егор.
Роман с начальником транспортного участка, наполовину греком, у Светы закрутился очень быстро. Он был хорошим мужиком, около сорока лет, в разводе, с двумя детьми-подростками. Жена снова вышла замуж и уехала с мужем в Америку, пообещав, как только устроится, забрать детей к себе, но видимо за пять лет так и не устроилась. Роман Светы и Леонидаса Дельянидиса развивался быстро и бурно. Кажется, его дети с легкостью приняли новую женщину в жизни отца. По крайне мере, судя по тому, что Егору удавалось зацепить краем уха, выходные они проводили вчетвером на даче у родителей Светы. Видимо дело неотвратимо шло к тому, что они вот-вот окончательно съедутся.
— Что ты? — испуганно захлопала глазами Света. — Никто не знает. И от меня не узнает никогда. Правда.
Егор помолчал, взвесил факты и кивнул:
— Я тебе верю. Спасибо.
