– Разное. Многие недовольны новыми законами, поругивают царя и вельмож, но до бунта, кажется, пока далеко. В Грейе беспокоятся, что царь увёл войска на юг. Если гисеры нападут, нам тут может прийтись солоно.
– А что, гисеры что-то затевают?
– Кто же их знает? Пока сидели тихо, но россомаху тоже не слышно, пока не прыгнет. У них не так как у нас: ополчение, созыв по царской почте и всё прочее. Для них собраться в поход – дело нескольких дней, они всегда готовы к войне или набегу, – жрица замолчала, отрешённо глядя в чашку, глаза подёрнулись стеклянной плёнкой, как у человека, который вспоминает нечто случившееся очень давно.
– Что говорят про Аминту... и меня?
– Большей частью, радуются, – усмехнулась Горго. – Молодой царь, брак детей Аэропа, людям такое по нраву. Скажи только мужу, что, если он будет позволять вельможам и иноземцам садиться себе и народу на шею, радость сменится гневом.
– Если бы он меня ещё слушал… Что ещё творится в мире? Я ведь живу, как за стеной, разве что Темен новости расскажет, либо с совета слухи дойдут.
– Да что мы тут знаем о мире, девочка? – рассмеялась жрица. – Мы же захолустье, самый край цивилизованных земель. Ты, в столице, знаешь побольше нашего. Тебе же не интересно, сколько скота и зерна заготовили в этом году на продажу?
– Со скота и зерна начинается всё остальное. У войны большой желудок, а муж, кажется, собрался устроить не одну. Впрочем, я слышала, год выдался щедрым.
– Это так – и здесь, и на юге. По мне, так это повод задуматься: за полнотой всегда следует пустота, помнишь?
– «Таков порядок и таков закон...» – задумчиво сказала Кинана. – Да, таков порядок...
– Ты уже завершила поклонение?
– Завершила, всё как полагается.
– И что Неистовая?
– Молчит.
– Н-да… Может ей угодно будет дать знамение в Ордее? Пути Даяры известны лишь самой Даяре.
– Это так, – Кинана усилием воли прогнала воспоминание о Филомене. – Что ж, моя бы воля, я бы осталась здесь навсегда, но, наверное, мне пора. Диена уже достаточно проварилась в своём яде, нехорошо передерживать блюдо. Спасибо за отвар и за беседу.
– Пожалуйста, – Горго с сомнением посмотрела на поднявшуюся со стула девушку. – А ты не пробовала как-то найти с ними понимание? Всё же, Талая – твоя родственница, да и эта Диена, вы с ней ведёте себя так, словно меж вами нет ничего общего, как собака и лисица, но ведь так не бывает. Я по себе знаю, что договориться можно с каждым.
– Ну, не всё так плохо, – улыбнулась царица. – В одном мы с Диеной полностью единодушны: в Чертогах Урвоса сильно не хватает женского общества. Мы лишь не можем сойтись на том, кто именно должен туда отправиться.
***
На воина, охранявшего отведённое царице помещение, Кинана обратила внимание почти случайно. Молодой статный парень в доспехах и серой одежде гипасписта, белокурые волосы выбиваются из-под шлема, честное и открытое лицо... Очень знакомое лицо.
– Стратиот Эол! – воскликнула Кинана.
– Да, моя царица, – улыбка юноши лучилась неподдельной радостью.
– Боги, я как рада встрече. Но что ты тут делаешь?
– Я... Если коротко, меня сослали.
– Сослали?
– Узнали, что это я тебя выпустил из города, ну и вот... Сперва хотели казнить, потом выгнать из войска с позором. Спасибо наш эпистат, Тилем, храни его Даяра и все боги, замолвил словечко тут, поднёс вина там... Из стражи, конечно, прогнали, в столицу въезжать запретили, ну хотя бы я в войске, и на том спасибо.
– Боги, я не знала... Мне жаль.
– Да нет, всё хорошо, тут даже веселее. В столице только и делаешь, что начищаешь доспехи, ворота подпираешь да ходишь по кабакам, а здесь мы Герию защищаем, не пьяниц по подворотням ловим. Жалование, конечно, поменьше, – Эол с усмешкой показал заплату на плаще, – ну так и цены не как в столице. Матери с сестрой я как раньше отправляю, а сам уж как-нибудь. Где у товарищей займёшь, где на охоту сходим – жить можно.
– Прости меня, Эол. Всё это из-за меня, и всё оказалось без толку.
– Госпожа, тебе не за что просить прощения! Я сам сделал выбор и не жалею. Последствия? Ну что ж, я готов их нести, это честь для меня. И почему без толку? Ведь ты царица.
– Царица... – горько усмехнулась Кинана. – Ты сослан, а я пленница в собственном дворце...
– Но ведь мы оба живы! Как знать, может наступят лучшие времена?
– Думаешь, наступят?
– Уверен, царица! Боги видят нас, наши судьбы у них на коленях. Может быть, они решили нас испытать? Если так, нужно честно делать своё дело, и всё изменится к лучшему!
– Да будет так, – рассмеялась Кинана. – Слушай, Эол, я не могу сейчас ничего сделать, но прошу, прими вот это, – она сняла с запястья серебряный браслет. – Отправь его своей семье или оставь себе. Он дорогой, если продать, хватит надолго.
– Я не приму его, царица. Всё, что я сделал, я сделал добровольно и по совести, мне не нужна награда.
– Снова упрямишься? Один раз ты уже не принял от меня награду, но на этот раз ты возьмёшь. Раз я твоя царица, я тебе приказываю.
– Такому приказу я вправе не повиноваться. Отказаться от награды – право воина, если он считает, что не заслужил. Так даже в Аэроповых правилах записано.
