Эйрин стояла в оцепенении, не веря своим глазам, глядя на то, как одна из девиц массирует Залкосу плечи, вторая, полулёжа на постели, ластится к его груди, а третья, сидя у его ног, трётся о его бёдра, и он, смеясь, обнимает их, целует по очереди и ласкает их прелести. Его смех звучал как ядовитая мелодия, разрывая ей душу, и она почувствовала, как её внутренний мир рушится, а слёзы катятся по щекам.
— Залкос… — сглотнув, потрясённо прошептала Эйрин, и в этот момент он поднял голову и встретился с ней взглядом, в его бездонно-чёрных глазах плясали искры ехидной насмешки, а губы кривились в презрительной ухмылке.
Он смотрел на неё с таким выражением, словно она была не более чем игрушкой, которую он использовал и выбросил.
— О, ты здесь, маленькая жричка? — рассмеялся он, гладя по голове девицу у своих раздвинутых ног, которая начала распахивать полы его мантии с явным намерением добраться до его достоинства. — Как видишь, я не предлагаю тебе присоединиться. Мне хорошо и без тебя.
Лицо Эйрин скривилось от горя, а к горлу подступила волна тошноты, когда девица за его спиной наклонилась, и Залкос, лаская её обнажённую грудь, обернулся к ней и страстно поцеловал.
— Ты думала, что я буду скучать по тебе? — произнес Залкос с презрением. — Ты была жалкой игрушкой, а сейчас, когда я могу наслаждаться настоящими женщинами, ты только мешаешь мне.
Эйрин почувствовала, как её сердце разрывается от непереносимой боли, когда её мечты сгорают в огне предательства. Каждое его слово, словно острый нож, вонзалось в её душу, оставляя за собой кровоточащие раны. Она не могла поверить, что тот, кого она любила всем своим существом, мог так жестоко издеваться над её чувствами.
— Видишь, как мне хорошо без тебя? — продолжал он, потянувшись к одной из девиц, которая с радостью ответила на его ласки. — Я нашёл гораздо более интересные развлечения, а ты просто жалкая жричка.
Эйрин сжала кулаки, пытаясь подавить слёзы, но они всё равно катились по щекам. Она хотела закричать, хотела броситься к нему, но вместо этого стояла, как заколдованная, погружённая в ужас издевательства.
— Залкос, пожалуйста! — наконец беспомощно всхлипнула она, протягивая к нему руки. — Это не ты! Ты не можешь так говорить!
Он лишь усмехнулся, его глаза светились злобой и весельем.
— Ты просто не понимаешь, что я всегда был таким. Ты была слепа от своей любви. Теперь же, когда я открыл тебе глаза, ты можешь наблюдать, как я получаю настоящее наслаждение.
Эйрин почувствовала, как её сердце сжимается от ужаса и отчаяния. Она не могла больше смотреть на то, как тот, кого она любила, предавал её, и всё же не находила в себе сил отвести взгляд. Каждым словом, каждым жестом он топтал её в грязи, как будто её чувства не имели значения. Он обнимал девушек, целуя их с такой страстью, что Эйрин казалось, будто её собственная любовь к нему превращается в пепел. Она видела, как они смеются, как их тела прикасаются к нему, и это было невыносимо.
И она не могла знать о том, что в это время настоящий Залкос, отделённый от неё непроницаемой прозрачной стеной параллельного пространства, смотрел на это безумие, созданное иллюзиями Ксерона, и его сердце разрывалось от боли. Он осознавал, что это видение — жестокое и безжалостное отражение его собственного прошлого, того, кем он был до встречи с Эйрин. Он видел, как его собственные ошибки и страхи материализовались перед ним, как тёмные тени, от которых он пытался избавиться.
— Я не такой! — с горечью воскликнул он. — Я изменился! Я люблю тебя, Эйрин!
Но его слова не могли достичь её слуха. Видение продолжало издеваться над ней, и он чувствовал, как его собственные демоны смеются над ним, показывая, что он никогда не сможет освободиться от своего прошлого.
Эйрин стояла, словно в ловушке, её сердце сжималось от ужаса и унижения, когда Залкос продолжал наслаждаться обществом своих соблазнительных спутниц. Он обнимал их, его руки скользили по их телам, и каждое его прикосновение было как удар в её сердце, от чего она чувствовала себя беспомощной и покинутой.
— О да-а-а, сладкая, — протянул он, обнимая нависшую сзади девицу, её волосы струились по его плечам.
Он откинул голову, чтобы поцеловать её, и губы их встретились в страстном танце, который оставил Эйрин в полном шоке.
Вновь посмотрев на неё глазами, сверкающими, как чёрные звёзды, он произнёс голосом, пропитанным ядом презрения:
— Они могут дать мне то, чего ты никогда не сможешь. Они знают, как угодить, как сделать так, чтобы я чувствовал себя живым. Ты никогда не сможешь стать такой, как они.
Одна из девушек, обняв его, наклонилась и прошептала что-то на ухо, вызывая его смех. Он повернулся к ней, и их губы встретились в поцелуе, который был полон жадности и страсти.
— Залкос, я люблю тебя! — закричала она в отчаянии, но он снова рассмеялся, как будто её слова были лишь забавной шуткой.
— Любовь? — произнес он с презрением, словно плюнул ядом. — Ты не понимаешь, что любовь — это не то, что ты чувствуешь, это то, что ты делаешь. А в постели ты просто бревно.