Еще через полтора часа мы нашли трубачей и виолончелиста. Оставалась самая тяжелая часть – скрипачи. На скрипке играет Лаэрт и с детства я привыкла к чистой красивой игре.
Слуги принесли чай с печеньем и, пересев за небольшой круглый столик, мы с Аидой слушали кандидатов. Из десятерых я с натяжкой пропустила одного. Нет надрыва, нет экспрессии, нет искренности и самоотдачи в игре.
– Боюсь, ваше высочество, остался последний кандидат.
– Хорошо, – я устало вздохнула и прикрыла ладошкой зевок. Мы провели в бальном зале слишком много времени. Я засиделась, да и многочасовые прослушивания утомляют.
Впрочем, услышав первые звуки мелодии, я забыла обо всем.
Потому что это была наша мелодия.
Легкая, летящая, нежная. Написанная специально для меня.
Именно этой мелодией Лаэрт признался мне в любви. Именно ее играл под окнами, когда я должна была сбежать тайком от родителей на ночное свидание…
Я обернулась на звук и замерла.
С легкой улыбкой, такой же искрящейся, как и музыка, Лаэрт шел мне навстречу, выводя смычком искусные музыкальные узоры. Мы оба смотрели друг на друга с изумлением, вот только его было приятным, а мое – испуганным.
Первая мысль – как я расскажу о поцелуе с Ренальдом?
Я вообще не слышала исполнения, но мне и не требовалось. Лаэрт искусный музыкант. Как только у него появилась скрипка, он начал играть по десять-двенадцать часов в день! Постоянные выступления, конкурсы… Его знают далеко за пределами нашего арема, как и его музыкальный магазин, а теперь он – во дворце. Мой мужчина, мой жених, тот, с чьим именем я связывала свое будущее. Эйвери Вивальди… Эти слова казались музыкой. А теперь – чем-то чужим, они оседают горечью на губах, распухших от чужих поцелуев.
В отличие от других исполнителей, Лаэрта никто не стал останавливать. Он закончил играть и сорвал овации. Концертмейстер, вскочив с места, заглянул в свою карточку и переспросил:
– Иф Лаэрт Вивальди?
– Совершенно верно.
– Его величество в вас не ошибся! – концертмейстер, полноватый мужчина с усами, похлопал Лаэрта по плечу и подвел к нам.
– Его величество? – переспросила не своим голосом. – Это инициатива Ренальда?
– Вчера мне пришло приглашение на прослушивание, а сегодня явились гвардейцы и проложили портал, – не отрывая от меня ясных голубых глаз, прежде дурманящих голову, произнес Лаэрт.
– Берем? – переспросил концертмейстер, глядя на меня, но при этом уже протягивая Лаэрту партитуру.
– Без сомнений…
Что задумал Рен? Зачем он пригласил Лаэрта? Сначала серьги, теперь это. Что за игру он затеял?
– Знаете, я давно мечтала научиться играть на скрипке. Вы не откажете мне в паре уроков? Если, конечно, не сильно заняты подготовкой к балу?
– Уверен, что найду для вас время.
– Не желаю затягивать, – заявила решительно, поднимаясь и разглаживая невидимые складки на платье. – Через час в репетиционной зале. Аида, кажется, рубиновая должна быть свободна?
Наставница посмотрела на меня с удивлением, затем заглянула в свой блокнот, внимательно проверила расписание девушек и поправила:
– В рубиновой как раз будет занятие у Сибриэллы. Но изумрудная свободна. Там великолепная акустика.
– В таком случае – в изумрудной. У вас дивное исполнение. Пусть музыканты приступают к репетициям. Завтра вечером я желаю послушать готовые номера.
– Конечно, ваше высочество! – концертмейстер довольно потирал ус и, когда я спешно покидала зал, увел Лаэрта в сторону. Кажется, карьера моего жениха быстро пойдет в гору. Его талант заметили, а протекция Ренальда сделает остальное.
Я же неслась по прохладным коридорам замка, но никак не могла остыть. В моих венах кипела кровь, щеки горели от стыда и страха. Что теперь будет? Как мне себя вести? Только я немного разобралась со своими чувствами к его величеству, как теперь новая задачка!
– Эйви, все хорошо?
Аида едва успевала за мной, громко стукая каблучками по мраморным полам. Но я, подхватив подол, неслась вперед, не сбавляя шага.
– Нет. Мне срочно нужен Ренальд!
– Боюсь, он на заседании Сената.
Я резко остановилась и эйсфери ударилась в мою спину.
– Да что происходит? Все же было хорошо!
– Я просто немного устала, – потерла переносицу и, заметив возле окна козетку, рассеянно опустилась на нее.
– Зачем тогда попросила об уроке? Ты не говорила, что желаешь обучиться скрипке.
– Услышала исполнение и не смогла устоять. Я с детства люблю музыку. Возможно, этому талантливому юноше удастся чему-нибудь меня обучить. Да и отвлечься будет неплохо. К тому же, я глубже изучу музыкальный вопрос. Все же на мне большая ответственность.
Девушка сузила глаза и мотнула головой.
– Темните, ваше высочество. Но, если не хочешь рассказывать – не нужно. Только помни, Эйвери, – Аида села рядом со мной и накрыла своей ладонью мои руки. – Я всегда рядом. И всегда готова тебя выслушать.
