Я рассмеялась и немного расслабилась. Наставница говорила не то в шутку, не то всерьез, но ее поддержка меня приободрила. В отличие от Лаэрта, который прежде осыпал меня комплиментами, кутал в ласковые речи как в шелка, эйсфери в меня верила. Верила, что я смогу победить остальных и стать правительницей.
– Что ж, дорогая. Уже поздно. Предлагаю на этой светлой ноте расстаться. Можешь немного поработать с проектом – все же надеюсь завтра его увидеть – и ложись отдыхать. Разумеется, если его величество не решит почтить тебя своим присутствием!
Девушка подмигнула мне и, уже от дверей, повернулась и заговорщически произнесла:
– Этот юноша, иф Вивальди… Кажется, неплохой. Как думаешь?
– Он хороший, – произнесла с легкой грустью. – Правда, хороший. Думаю, только светлый человек может играть такую чистую музыку.
Эйсфери мечтательно улыбнулась и, помахав на прощанье, ушла.
Служанки быстро прибрались в комнате, помогли мне подготовиться ко сну и отпросились отдыхать.
Ни за что бы не подумала, что во дворце так сложно остаться одной! Я открыла двери, ведущие на балкон, и впустила в спальню свежий вечерний воздух. Напоенный прохладой и запахом цветов, после трудного дня он дурманил голову хлеще вина.
Прежде мне казалось, что самое сложное – это весь день провести на сенокосе или на уборке слив. Физический труд выматывает – это всем известно. Но, что придворные могут чувствовать такую же усталость, стало для меня открытием. Я обхватила себя руками – кожа под тонкой тканью ночной сорочки покрылась мурашками, но закрывать двери на балкон не хотелось – и подошла к секретеру. Мои заметки по реформе усыновления уже начинали обретать плоть. Позабыв об усталости и холоде, я засела за работу и пропала…
Когда в двери постучали, за окном уже царила глубокая ночь, а приятная прохлада сменилась колючим холодом. Я спешно прикрыла двери на балкон и произнесла:
– Кто?
Хотя, сердце и без того догадывалось, кто посреди ночи мог стучать в двери моей спальни, даже не потревожив входных дверей в гостиную.
– А есть варианты? – раздался уставший голос регента.
Я накинула на плечи халат и, наспех завязав пояс, впустила мужчину внутрь.
– Халатная вечеринка? – приподняла бровь и усмехнулась. – Если дальше так пойдет, вы явитесь в мои покои в одном белье?
– Меня сейчас очень подмывает пошутить, но, боюсь, тонкая женская натура не оценит грубый мужской юмор.
– Без белья, значит! – притворно округлила глаза и поцокала языком. – Вы забыли, с кем имеете дело и где я выросла? Я ела грубый мужской юмор на завтрак, обед и ужин! Прошу, не стойте на пороге, раз уж бродите во тьме ночной. Почему ты не спишь, Рен?
– А ты почему? – он задал мне встречный вопрос, безошибочно направляясь к секретеру. Я успела первой и прикрыла заметки собой.
– Он пока не готов! Если ты увидишь проект в сыром виде, боюсь, не отнесешься к нему серьезно!
– Я всегда отношусь к тебе серьезно, Эйвери. Разве нет?
Мы стояли слишком близко. На расстоянии дыхания… Мое – касалось треугольника его кожи в вырезе халата, его моей шеи, не прикрытой убранными наверх волосами.
Между нами все было слишком. Но при этом в нашем случае «слишком» быть уже не могло…
– Обещаешь не говорить «нет» сразу? – я закусила губу, почувствовав, как сердце набирает обороты. – Это не просто проект. Он исключительно важен для меня. Значим. Он напрямую касается меня и моей работы. И, если ничего не получится, мое сердце будет разбито. Потому что глупое посмело надеяться, что я смогу принести пользу своей стране…
– Теперь я обязан узнать, что там.
– Просто для справки, – я изо всех сил тянула время. – Я могу предложить все, что угодно?
– Нет, ты сильно ограничена в бюджете.
Я улыбнулась.
– Задуманное мной не требует денег. Наоборот, казна даже пополнится.
Рен зажал меня в тиски, уперев руки в столешницу секретера справа и слева от меня. Кажется, я догадалась, что он делает…
– Хорошо, хорошо! – сдалась, получая долгожданную свободу. Испытание близостью мне сейчас не пройти. Слишком велико искушение отдаться на волю сильного мужчины, упасть в его объятия и будь что будет. Прошлое, будущее – неважно. Лишь бы здесь и сейчас было хорошо.
К счастью, Ренальд отступил, давая мне возможность развернуться и собрать бумаги.
– Я хочу, чтобы семьи, которые не могут иметь детей, или которые хотят больше детей, могли делать своими детьми отказников из приютов и больниц, – произнесла сбивчиво, собирая мысли в кучу и обуздывая посторонние эмоции, которые не относятся к делу.
– Отдавать детей чужим людям?!
– Ты не понимаешь! – произнесла запальчиво. – Ребенок должен расти в семье! Детки несчастны там, где находятся. Эти маленькие комочки приходят в мир, в котором они никому не нужны. Это невероятно жестоко, Рен! Неправильно! Так не должно быть!
– Ты не права. За детьми хорошо присматривают. Ежегодно приюты получают значительные отчисления и дотации.
Я попробовала зайти с другой стороны. Сложно доказать что-то эйсфери, который знает ситуацию только по бумаге.
– Вспомни свои самые приятные воспоминания из детства.
