– Нет, Эйви. Я самый обычный. Даже у эйсфери, который верит отчетам, есть сердце.
– Горячее, чуткое, очень доброе сердце, – заверила я, страстно желая отблагодарить Рена за добрый поступок. – Как я могу тебя отблагодарить? У меня сердце разрывается от нежности!
– Поцелуй? Обещаю в этот раз не хитрить, – он поднял ладони в знак доброй воли и, не раздумывая, я привстала на цыпочки и крепко поцеловала регента. Разумеется, в щеку. – Спасибо.
– Ты так благодаришь, будто я сделал что-то значительное.
– Я даже говорить ничего не буду, хорошо? Это замечательно, что ты не придаешь значимости своим поступкам. Что они идут от искренности, от сердца… Теперь ты видишь, что происходит на самом деле? Но только если в столице у каждого ребенка есть своя кровать, одеяло, кое-какая одежда, то на периферии и этого нет. А малыши? Те, которые только родились и стали никому ненужными? Ночью они кричат от страха, голода и одиночества. И никто к ним не подходит! Они не видят ласки, не видят заботы. Мы можем придумать закон, по которому каждый малыш сможет получить любовь и заботу. У каждого из них будут свои воспоминания! И никто из них больше никогда не испытает такого ужаса, какой испытала Рия. Не маленький мальчик должен защищать ее, а любящие родители… Работники приюта могут дать уход, но не любовь и детство.
– И как же ты решишь, кому можно давать детей, а кому нет?
– Мы подумаем. Мы сможем это сделать! У меня уже есть мысли по этому поводу, но только их нужно систематизировать…
Мы снова вернулись к тому окну, за которым плакали малыши. Как хотелось каждого взять на руки, прижать к сердцу, дать почувствовать им тепло материнского тела. Но разве хватит меня одной на всех?
– Будь готова, что этот проект придется защищать перед Сенатом, – жестко сказал Рен. Но жестко не потому, что вдруг охладел к моему проекту. Напротив, он изо всех сил подавлял рвущиеся наружу эмоции. Я впервые видела, чтобы на глазах сильного мужчины блестели слезы. – И, если голос матери ты наверняка получишь, чтобы убедить отца – придется постараться. Он этого не видел, и видеть не захочет. Но я помогу.
– Как?
– Это будет наш совместный проект, – Рен перевел на меня взгляд и кивнул. – Я верю в него и вижу, что за твоей идеей – будущее.
Желание поцеловать Рена родилось повторно, но это опасное желание. Однажды мне не хватит дружеского поцелуя. Однажды мне захочется большего. Тепла его губ, его рук на своей талии, биения сердца к сердцу. Чтобы знать, что мы справимся со злом в этом мире. Если не поборем, то хотя бы уменьшим его количество. Если не каждому, то хотя бы многим малышам дадим будущее!
– Но ты должна знать, почему когда-то давно Сенат отказался от рассмотрения этого проекта.
– Он был?
– Был. В столице даже практиковали одно время передачу детей в семьи. Но получалось так, что передача превратилась в торговлю. Не все эйсфери лояльны к людям, Эйвери. Некоторым нет дела, ребенок это или взрослый человек. Некоторые не погнушаются заплатить другим людям, чтобы раздобыть человеческого ребенка.
– Но зачем он им?
– Тебе лучше не знать, как много ритуалов можно провести с кровью младенца, Эйви. Ритуалов, способных существенно увеличить силу мага, его природный запас, мощность его воздействия на окружающую среду.
Я обомлела от ужаса.
– Что ты такое говоришь?
– Правду. Жесткую. Злую. Неприятную. Мой народ… Мы по природе своей хищники. И, если род окт Вилиор многие века назад отказался от ритуалов с человеческой кровью, признал их преступными, то окт Рамесы с радостью организуют поток детей из приютов в Боринию прямиком на жертвенники.
Мне вдруг стало дурно. Дыхание закончилось. Идея, казавшаяся такой радужной и замечательной, вдруг обернулась кошмаром.
– Выходит, своим проектом я могу обречь этих детей на страшную гибель?
– Куда более страшную, чем жизнь в таких условиях, да, – подтвердил Рен и взял мои ладони в свои, заставляя поднять взгляд. – Но не расстраивайся, прошу. Я уверен, что за твоей идеей будущее. Только мы должны придумать, как избежать подобных ситуаций…
Конечно, в таком состоянии, какое было у меня, ни до чего хорошего мы бы не додумались, а потому пришлось вернуться во дворец. Впрочем, полет верхом на Ренальде развеял грусть. Ничего не изменилось. Просто появилась новая задача: максимально обеспечить безопасность малышей, которые будут передаваться в семьи. Для этого мне нужно доподлинно выяснить все, что связано с кровавыми ритуалами. Неприятно, но необходимо…
Рену я об этом говорить не стала и, когда уставший регент пожелал мне добрых снов и ушел в свои покои, вылезла из-под одеяла, чтобы тихой тенью скользнуть до библиотеки.
Признаться, хранилище книг – не то место, где захочется оказаться ночью. Полумрак разгоняли редкие толстые свечи, которые с тихим шипением догорали и грозили в любой момент окунуть меня в бархатную тьму. Я спешно водила пальчиком по корешкам книг, но не находила даже нужной тематики.
– Вы ищете что-то определенное? – раздался из темноты вкрадчивый голос.
