Екатерина разумно связывала ратификацию Амбуазского мирного договора с объявлением совершеннолетия короля. Это весьма расстроило ультракатолическую партию, которая никак не могла унять свой пыл. Почти сразу же после совершеннолетия Карл столкнулся с требованиями клана Гизов о суде над убийцей герцога. Пытаясь добиться своего, они устроили драматический выход при дворе, одетые в глубокий траур. В январе 1564 года король, с необычной для подростка прозорливостью, сделал официальное заявление о том, что дело будет отложено на три года в интересах мира. В настоящее же время ни одна из партий не должна заниматься личной местью. По всей вероятности, автор этого мудрого решения — Екатерина, однако она выказывала благоговение перед зрелостью сына, называя его «новым Соломоном» и говоря: «…король, мой сын, по своей воле и без чьего-либо давления издал декрет, столь благотворный, что весь совет заявил: сам Господь глаголет его устами». Хотя, конечно же, ничего не изменилось, и нападения сторон друг на друга продолжались. Одни из самых храбрых и преданных офицеров Екатерины, капитан Шори, был убит толпой гугенотов в Париже, но королева-мать решила не преследовать убийц из страха расшевелить осиное гнездо. Есть сведения, что на саму Екатерину тоже делались покушения, и уж точно были две попытки убить д'Андело, брата Колиньи, причем следы вели к герцогу д'Омалю, брату покойного герцога де Гиза. Д'Андело удалось чудом ускользнуть от убийц.
Как ни надеялась Екатерина, что Карл с годами сумеет вызвать большее повиновение, но его анемичные черты лица, тщедушное тело и уродливое родимое пятно между носом и верхней губой не придавали королю и доли того величия, коим отличались его отец и дед. Позже юноша отрастит усы, которые скроют родимое пятно, но все равно останется известен под прозвищем «король-сопляк». Венецианский посол Джованни Мичель описывал мальчика более снисходительно: «восхитительный ребенок, с прекрасными глазами, грациозными движениями, хотя и некрепкого сложения. Он предпочитает физические упражнения, непосильные для его здоровья, и страдает от одышки». Екатерина предпринимала отчаянные попытки сделать из Карла настоящего короля, уж она-то отлично разбиралась, за счет чего достигается величие. Хотя исходный материал вряд ли обнадеживал, тем не менее Екатерина двигалась к цели весьма решительно. Карл «ел и пил весьма скупо». В мире позднего Ренессанса идеальным считался тип мужчины физически сильного, жадного до жизненных удовольствий, обладающего неистощимым аппетитом по части выпивки, еды и прекрасного пола. На этом фоне умеренность Карла могла рассматриваться как черта, недостойная настоящего мужчины. Он выказывал мало интереса к балам, придворным развлечениям и женщинам, хотя в боевых искусствах зарекомендовал себя с лучшей стороны. И, конечно же, как истинный Валуа, обожал любые виды охоты.
Подобно своему умершему брату, Франциску II, Карл мог до самозабвения отдаться безумной погоне за зверем. Несмотря на хрупкость и слабое здоровье, он не щадил себя. Очевидцы отмечали, что порой он начинал задыхаться, а с годами приступы проходили все тяжелее, отчего несчастный юноша приходил в бешенство, граничащее с безумием. Порой ярость Карла бывала столь сильной, что придворные боялись за свою жизнь. В дальнейшем хвори и недуги, постоянно преследующие короля, доведут его до настоящего умопомешательства, но и в тринадцатилетнем возрасте, еще оставаясь добрым и великодушным мальчиком, он страдал порой от неудержимых гневных вспышек. Карл обожал преследовать зверя, но также выказывал не совсем нормальный интерес к убийству дичи, которое возбуждало его и притягивало. Порой он своими руками свежевал окровавленную добычу. Эти жутковатые склонности сочетались в юном короле с поэтическим даром — под настроение он писал действительно прекрасные стихи. А еще Карл любил музыку и отлично играл на рожке.
Екатерина, желая привить детям любовь к искусству, присущую их деду Франциску I и предкам по линии Медичи, учила их живописи, рисунку, стихосложению и резьбе по дереву. Юный король выказывал недюжинный талант в этих областях. Два его произведения были адресованы Пьеру де Ронсару, великому французскому поэту, и были опубликованы в книге избранных произведений последнего[43]. Екатерина озаботилась дать детям образование, достойное королей, под наблюдением самых ученых людей своего времени. Жак Амио, известный переводчик Плутарха, следил за интеллектуальным развитием детей. Среди прочих предметов, они изучали латынь, греческий, историю и бегло говорили по-итальянски. Карл выказывал глубокое сыновнее почтение и привязанность к матери, несмотря на то что она явно предпочитала младшего сына, Эдуарда-Александра, и между братьями возникло соперничество и ревность.
