Тринадцатилетний Эдуард-Александр носил титул герцога Орлеанского как старший из братьев короля, но в истории он больше известен под именем герцога Анжуйского до того, как унаследовал трон[44]. Так как впоследствии (во время конфирмации) он сменил свое имя и стал зваться Генрихом, то и я буду называть его «Генрихом, герцогом Анжуйским». Он был бледным, хрупким, но весьма живым ребенком и, как многие из рода Валуа, большим любителем шуток-розыгрышей. Нельзя сказать, что ему не хватало храбрости; хотя традиционную семейную страсть к охоте он не унаследовал, зато любил фехтование и достиг в нем значительных успехов. Однако повышенный интерес мальчика к нарядам, богатым тканям и украшениям, к комнатным собачкам и игрушкам вызывал у старших некоторое беспокойство. Элегантный и обладающий не по годам развитым вкусом, он был помешан на красоте, и это его качество лишь усиливалось с возрастом. Сын Екатерины унаследовал его от Медичи так же, как и изящные руки с тонкими пальцами, безукоризненные манеры и способность покорить своим обаянием любого, кого только пожелает. Генрих был красив, хорошо сложен, но гнойник между правым глазом и носом портил его миловидное лицо. Вероятно, этот гнойник был ранним проявлением туберкулеза, одного из смертельных недугов, которыми Екатерина наградила сыновей.
Марго, темноволосая, хорошенькая, высокая для своих лет, была прилежным и милым ребенком. Она радовала всех цветущим здоровьем и недюжинным, пытливым умом. Любила учиться и получила прекрасное образование, включая знание латыни. Марго обожала верховую езду и еще в детстве поражала всех мастерским исполнением танцев на балах, которые были непременным, почти ритуальным компонентом придворной жизни. Танцы в то время служили не просто забавой или поводом для флирта: некоторые энергичные па и прыжки являлись своеобразным способом проверить запас жизненных сил партнерши, ее физический потенциал в качестве будущей супруги и матери. Однако Екатерина любила свою дочь меньше других детей; казалось, ее раздражало, что Марго обладает завидным здоровьем, как будто в ущерб своим братьям. Младший, Эркюль, может смело называться поскребышем рода Валуа. Он родился красивым и славным ребенком, но в возрасте восьми лет жестокая оспа чудовищно изуродовала его. «Его лицо все изрыто оспинами, нос раздут и деформирован, глаза налиты кровью, — из приятного и красивого мальчика он превратился в жутчайшего из живущих людей». Как будто этого было недостаточно, его ноги и спина искривились, цвет лица стал землистым, и ростом бедняга Эркюль лишь немного превосходил придворных карликов. Частенько он, словно слабоумный, застывал с открытым ртом и отсутствующим выражением в глазах. После болезни веселый и жизнерадостный мальчик стал раздражительным, теперь его имя Эркюль, что означает Геркулес, звучало с особенно горькой иронией. К счастью, он тоже изменил свое имя, подобно брату, и теперь стал зваться Франсуа, в честь умершего брата и деда (поэтому я далее стану звать его Франсуа, герцог Алансонский). Этот сын Екатерины вырос коварным интриганом и постоянно вызывал тревогу у матери. Марго с раннего детства стала защитницей братца, что еще больше раздражало Екатерину.
Королевские дети были окружены роскошью — Екатерину преследовало ностальгическое желание вернуть дни блестящего двора Франциска I. Каково бы ни было состояние казны, антураж для королевы и ее детей должен был оставаться на высочайшем уровне. Кроме того, французские монархи издавна считали невозможным экономить, когда речь шла о церемониях, где члены королевского дома должны были являть себя подданным. Екатерина, расточительная по натуре, постоянно боролась за то, чтобы обеспечить должный уровень роскоши. Во время правления Франциска I численность придворного штата (всех уровней) составляла около 10 тысяч человек — лишь двадцать пять французских городов в то время могли похвастать таким населением; при Екатерине это число не уменьшилось. В штат входили служащие шестидесяти рангов — от разносчиков хлеба, бондарей, мойщиков плевательниц, до церемониймейстеров, граверов, капелланов и библиотекарей. Сохранились и многие средневековые должности, на практике уже ненужные, но существовавшие по традиции. Екатерина наслаждалась церемониями и сохраняла старинные придворные обычаи, сколь бы устаревшими или дорогостоящими они ни были. Королеве-матери и ее детям постоянно требовались легионы слуг.
В качестве короля Карл вел раздельное хозяйство с королевой-матерью, в ее же распоряжении были сотни людей — и дворян, и простых слуг, а если считать все королевские резиденции страны, это число дойдет до тысяч.
