В путь по дорогам Франции должны были отправиться тысячи человек; тут требовалась подготовка не менее серьезная, чем, для крупной военной кампании. Королева собиралась взять с собой весь правительственный штат, ибо тогда считалось, что столица Франции там, где находится король. Приведя мир вокруг в движение, Екатерина надеялась не только улучшить отношение народа к Карлу, но и исцелить глубокие раны, оставленные гражданской войной. Это грандиозное турне, сроком в двадцать восемь месяцев, будет чередой странствий, церемоний, банкетов и представлений и наконец-то, как надеялась Екатерина, принесет во Францию мир, обеспеченный любовью и преданностью к королю. Он же сможет лучше узнать свою державу, нежели любой из французских монархов до него. Королева-мать имела и другой политический резон: она надеялась встретиться на франко-испанской границе с зятем, Филиппом II. Екатерина была уверена, что, свидевшись с ним лицом к лицу, она сможет пустить в ход свое обаяние, чтобы способствовать безопасности и процветанию Франции.
1564-1566
Екатерина передала коннетаблю все полномочия для подготовки королевского поезда, который должен был покинуть Париж и отправиться в Фонтенбло 24 января. Возвращение планировалось не ранее мая 1566 года, почти спустя два с половиной года. Несколько тысяч придворных и их слуг составляли гигантский королевский кортеж. Среди участников поездки были, разумеется, члены королевского совета, ибо в пути может понадобиться заниматься государственными делами, и послы иностранных держав. Екатерина надеялась, что последние сумеют отрапортовать своим хозяевам, какой пышностью отличается ее поезд, тем самым опровергнув подозрения, будто французская казна находится на грани банкротства. Королевская семья путешествовала вместе с обычной свитой, дамами и кавалерами, включая «летучий эскадрон» фрейлин Екатерины, а также с гувернерами, священниками, пятью докторами, пятью управляющими кухней, пятью виночерпиями, поварами, музыкантами, носильщиками, грумами, загонщиками дичи для охоты и девятью любимыми карликами, которые, разумеется, располагали собственными миниатюрными каретами.
Число лошадей и мулов, требуемое для перевозки людей и багажа — в особенности, обитых золочеными гвоздями сундуков королевской семьи, — было поистине феноменальным. На них везли все, начиная с мебели и кухонной утвари до праздничных нарядов, маскарадных костюмов и масок для задуманных празднеств. Переносные триумфальные арки, которые можно будет с легкостью возводить по мере надобности, тоже были уложены в багаж — как и королевские баржи, на случай, если потребуется путешествовать по воде. Это был целый город на колесах. Екатерина прихватила с собой такие разнообразные предметы, как шелковые простыни, серебряные лоханки для умывания, золотые блюда для банкетов, свой письменный стол, реестры, бумаги, деньги, шляпки, своих музыкантов, играющих лютнях и лирах. В плохую погоду или же при возникшей необходимости она предпочитала путешествовать в конном паланкине или в громадной карете, запряженной шестеркой лошадей, в которой можно было прямо на ходу решать государственные дела. Сиденья были обиты зеленым бархатом, на них лежали зеленые же подушки. Дети часто сидели в карете вместе с матерью, ибо размерами эта карета скорее напоминала небольшую комнату.
К несчастью, в этом транспортном средстве пассажиров часто весьма сильно укачивало, что никому не придавало величия, поэтому, когда погода и дела позволяли, королева-мать, при которой находилось шесть ее лучших лошадей, охотно ехала верхом, как и большинство дворян. При любой возможности королевская семья перебиралась на баржу и плыла по реке. Для защиты при них находилось четыре роты gens d'armes (полевой стражи), рота легкой кавалерии и отряд французских гвардейцев под командованием Филиппо Строцци, троюродного брата королевы-матери.
Двор сделал короткую остановку близ Венсена — в Сен-Море, маленьком замке, который Екатерина планировала перестроить после возвращения. Затем двинулись в Фонтенбло, где было решено провести Великий пост. Когда двор еще находился в Сен-Море, с Тридентского Собора[45], который наконец-то завершился, вернулся кардинал Лотарингский. После восемнадцати лет судорожных раздумий о реформе католической церкви Собор все-таки отреагировал на движение Реформации, внеся в церковный уклад кардинальные изменения, ныне известные под названием Контрреформации. Кардинал привез с собой Тридентинские декреты — постановления Тридентского Собора, принятые по настоянию папы. Собор прояснил раз и навсегда невозможность сосуществования католицизма с протестантизмом, сделав раскол христианства окончательным. Как только Екатерина услышала это от кардинала Лотарингского, то сразу поняла — давление со стороны ревностных католиков будет расти. Возможно, поэтому кардиналу был оказан весьма прохладный прием.
