После Жарнака и Монконтура придворные поэты занимались тем, что славили короля как борца с еретиками и современного крестоносца. Он сердито заставлял их умолкнуть, называя «толпой лжецов и льстецов <…> Я не сделал ничего, заслуживающего внимания. Приберегите ваши красивые слова для моего брата. Он ежедневно будет вдохновлять вашу Музу». В другом случае, как утверждают, он сказал: «Мать любит его так сильно, что отдает ему почести, положенные мне. Жаль, что мы не можем править попеременно, пусть познал бы и он тяготы правления, а мне бы хоть полгода побыть на его месте». Враждебность короля по отношению к Анжуйскому росла, угрожая выйти из-под контроля, и Екатерина начинала бояться, как бы король не причинил вреда своему родному брату. Несмотря на мольбы и «горючие слезы» королевы, Генрих Анжуйский отказался даже обсуждать брак с Елизаветой. Екатерина, не моргнув глазом, тут же заменила одного жениха другим, предложив английской королеве младшего сына, пятнадцатилетнего рябого горбуна Франсуа, герцога Алансонского. Елизавета, также не моргнув глазом, возобновила все предшествующие браку дипломатические ритуалы.
Елизавета Австрийская, невеста Карла, прибыла в Мезьер, приграничный городок, прилегающий к владениям ее отца, 25 ноября 1570 года. Жених и его брат, Генрих Анжуйский, еще до этого приветствовали юную эрцгерцогиню в Седане, куда она прибыла в сопровождении германских вельмож. Екатерина, решив устроить великолепную свадьбу, проигнорировала опустошенную войной казну и собрала деньги с церковников, а также учредила в королевстве специальный налог на продажу тканей. Восторженная толпа приветствовала Елизавету при въезде в Мезьер. Она прибыла в позолоченной бело-розовой карете. Народ был восхищен белокожей и светловолосой красавицей-принцессой, чья прелесть только подчеркивалась поразительно невинным и наивным видом. Карл инкогнито пробрался в толпу, наблюдая, как его невеста въезжает в город.
Юная невеста и не подозревала, что у ее будущего супруга уже имеется возлюбленная. В Париже Карл завел себе любовницу по имени Мари Туше, дочь буржуа-протестанта фламандского происхождения. Он понял, что любит Мари с их первой встречи в Орлеане в 1569 году, и много месяцев наслаждался тайной любовью. Портрет Мари, написанный Клуэ, изображает рыжеватую блондинку с хорошеньким круглым личиком. Карл доверил свою тайну Марго и попросил ее зачислить Мари в штат своих служащих. Когда летними вечерами придворные предавались развлечениям, телохранители короля, по его сигналу, начинали извлекать звуки из труб и тамбуринов, чтобы король мог «под шумок» ускользнуть незамеченным на встречу с любимой женщиной. Однажды он подарил подруге листок бумаги с надписью: «Je charme tout» («Я всех чарую»). Мари спросила, что это означает, и Марго пояснила: король сделал анаграмму из ее имени (Marie Touchet). Когда двор вернулся в Париж, Екатерина обнаружила эту связь и, разузнав все про Мари, одобрила действия сына, поскольку провинциальная простушка не могла влиять на Карла в политическом отношении и не собиралась отдалять его от матери. У любовницы короля не было ничего общего с Дианой де Пуатье. То влияние, которое она все же оказывала на короля, было лишь благотоворным, к тому же она родила ему крошку-сына, которого назвали в честь отца и потом именовали Карл Меньшой. Он стал самым любимым из внуков Екатерины и позже получил титул герцога Ангулемского. Карл Меньшой занял заметное место среди потомков Екатерины, выделяясь своим долгожительством. Унаследовав крепкое здоровье матери, он дожил до царствования Людовика XIV. Он всегда знал, что его отцом был король, но не решался беспокоить Людовика, который, хоть и обращался с ним любезно, но считал герцога Ангулемского не более чем антикварным осколком прежней эпохи.
