Когда измученные беглецы заметили на горизонте преследователей, они пришпорили лошадей и из последних сил пересекли дощатый мостик через Вислу. Так, покинув Польшу, беглецы очутились в Плессе, на территории Силезии. Они разрушили мост, побросав доски в воду, и тем самым спаслись от конницы и огромной толпы, желавшей вернуть бежавшего монарха. В Плессе Генриха поджидал Бельевр, и, хотя предполагалось, что они путешествуют инкогнито, это никого не обмануло, особенно учитывая горячий прием, оказанный Бельевром своему королю. Губернатор Плесса настоятельно советовал Генриху уезжать поскорее, ибо не хотел неприятностей с соседями из-за беглого короля. Так что компания весьма быстро скрылась и вскоре, встретившись с выехавшими им навстречу сыновьями императора, Матиасом и Максимилианом, была уже в Вене.
Генриха приветствовала восторженная толпа горожан. Максимилиан II и императрица Мария тепло приняли беглеца. Бывший соперник по выборам на польский трон теперь олицетворял само гостеприимство для молодого короля, которого — в обычной для XVI века манере общения между старшим и младшим монархами — называл и сыном, и братом. Совершив лихой побег и побывав на волосок от гибели, Генрих ощущал себя свободным человеком, и его не смущало теперь, что в его поступке было мало чести, уж не говоря о величии. Он написал встревоженной матери: «Я ваш сын, я всегда повиновался вам, и ныне полон решимости еще больше препоручить себя вам, чем прежде <…> Франция и вы стоите куда больше Польши. Я всегда останусь вашим преданным слугой».
В столице империи Генрих нашел деньги, присланные матерью для возвращения домой, а также несколько писем от нее. Максимилиан обсуждал с будущим королем Франции различные трудности, связанные с отношениями между представителями новой религии и католиками. Он советовал гостю по возвращении домой проявлять как можно больше терпения, позволяя обеим религиям мирно сосуществовать. Максимилиан указал, что такой умеренный подход всегда гарантировал успех в отношениях между лютеранскими князьями и католическими государями. Император лелеял тайную надежду, что его овдовевшая дочь, королева Елизавета, сможет выйти замуж за Генриха, но у нового короля имелись свои взгляды на эти вещи. У него была на уме лишь одна невеста, а именно — Мария Клевская, жена его беглого родственника Конде, но эти чувства он хранил в глубокой тайне.
Во время своего пребывания в столице Империи Генрих оправился от тягот путешествия и пребывал в отличном здравии, если не считать обычного свища под глазом и абсцесса под мышкой. Появление новой болячки на ноге дало повод для беспокойства, особенно когда она упорно отказалась заживать, даже после применения нового революционного метода: больную ногу засовывали в горло только что заколотого быка, но это потрясающее медицинское новшество ничего не дало.
После не слишком красивого прощания с Польшей, Генрих теперь показал, что может вести себя, как настоящий король, и так очаровал народ в Вене, что многие сокрушались, когда он собрался уезжать. 11 июля 1574 года Генрих прибыл на земли Венеции, где его встретили подарками — золоченой каретой и эскортом в три тысячи человек. Ликующие толпы выходили к дороге приветствовать будущего короля Франции. Количество провожающих росло по мере продвижения Генриха от деревни к деревне. Жажда увидеть короля в золотой карете была столь сильна, что в одном из городов сын сенатора, вытеснивший какого-то человека с занятого им места, вынужден был вступить с ним в драку и был заколот кинжалом.
Наконец Генрих добрался до берега лагуны, где его поджидали три роскошно задрапированные гондолы, все разного цвета. Генрих выбрал судно, покрытое золотой парчой, с гондольерами, облаченными в его родовые цвета — желтое с синей отделкой. Отбыв, он обнаружил, что его сопровождает флот из 2000 судов и, в знак особой чести, молодые дворяне города выстроили полумесяцем сорок гондол, украшенных черным бархатом, и так плыли, сопровождая гондолу Генриха. После короткого отдыха он забрался на крышу гондолы и стоял, на виду у приветствующей его толпы. До поздней ночи Генрих катался по каналам, жадно расспрашивая о различных дворцах и церквях, мимо которых проезжал. 18 июля, прослушав мессу, он официально въехал в город вместе с дожем Мочениго на борту величественнейшего корабля, какой он когда-либо видел в жизни. Подняли пурпурный парус с гербом — львом святого Марка, и 350 гребцов отвезли их на Лидо, где барка бросила якорь. Послушав «Те Deum» в соборе Святого Николая, Генрих поселился в палаццо Фоскари на Большом канале.
