«Он честен и беспристрастен, обычно желает добра и славы своей стране, но безрезультатно, и злится, когда его идеи не принимают безоговорочно. Но в большинстве случаев его гнев можно погасить, аплодируя его проектам, хваля его величие и беспристрастность его взглядов, мгновенно осуждая безрассудные оскорбления, сделанные по поводу его знаний и мнений. Мистер Панин также очень чувствителен к проявлениям дружбы. Он реагирует на мелкие знаки, которые говорят об интересе к его позиции. Ему приятно слышать, что особое расположение к нему не зависит от дела и от положения того, кто его выказывает. Едва ли существуют какие-либо конфиденциальные сведения, которые нельзя было бы извлечь из него такими льстивыми методами. Он также обожает веселье, и хотя на представлениях принимает очень серьезный вид, любит компании в узком кругу, среди людей, которые знают, как не быть серьезными. В остальном он весьма недоверчив и воистину тонкий человек, и было бы опасно пытаться завоевать его доверие слишком быстро любым из указанных способов»{366}.
К этому времени канцлер Воронцов уже мало что значил (и ушел на пенсию по приказанию Екатерины в начале 1765 года): «Его чувства к нам искренни и хорошо известны, как и его необыкновенная слабость, которая сводила его к нулю в любом мало-мальски важном деле»{367}.
По мнению Бретейля, при русском дворе было мало людей, которых нельзя было бы подкупить. Даже личный секретарь и друг Екатерины, Иван Елагин, был под подозрением:
«Он очень утонченный молодой человек, очень осмотрительный, но любит еду и удовольствия. Хочет, чтобы ему льстили. Его сила, которая велика, заставляет его тянуться к деньгам — но нельзя предлагать их ему, пока не пройдет какое-то время и с ним не установятся дружеские, тесные отношения»{368}.
Здоровье великого князя, похоже, с годами улучшалось, хотя он все еще часто страдал от разных легких заболеваний, включая головную боль. По словам Семена Порошина, он стал настоящим ее знатоком:
«Его высочество проснулся в шесть часов, пожаловался на головную боль и остался в постели до десяти… Позднее мы поговорили с ним о классификации, которую великий князь составил к своим мигреням. Он различал четыре мигрени: круговую, плоскую, обычную и сокрушительную. «Круговая» — это название он дал боли в затылке; «плоская» — та, что вызывала боль во лбу; «обычная» мигрень — это легкая боль; и «сокрушительная» — когда сильно болела вся голова»{369}.
Частью проблемы Павла — и наверняка одним из способствующих факторов неполадок с его пищеварением — было то, что он постоянно слишком спешил:
