«В настоящее время внимание царицы сосредоточено на любимом проекте, успех которого обеспечит ей больше заслуженной чести, будет для нее большим достижением, чем победа в битве или приобретение королевства. Она, чей проницательный гений равно счастлив в обнаружении дефектов и нахождении способов их исправить, давно с сожалением заметила неразбериху, сложность, двусмысленность и несправедливость в законах своей империи. Исправить их — давний предмет ее амбиций… Самые благородные обязательства и достойные устремления для великого правителя, который предпочитает звание законодателя репутации завоевателя и находит славу в обеспечении счастья, а не в разорении человечества»{396}.
Итак, императрица издала приказ набрать депутатов для создания Законодательной комиссии. Основные институты, такие как Сенат, и некоторые слои населения — дворянство, горожане, казачество (иррегулярные кавалерийские формирования, живущие в пограничных поселениях) и свободные крестьяне (но не крепостные, которые составляли примерно половину сельского населения) — были приглашены составить «наказы» об их законных интересах и послать депутатов в Комиссию. Предполагалось, что духовенство будет представлено через Святейший Синод, которому предложили послать депутата, как любому другому правительственному департаменту, а интересы офицеров и солдат представит Военная коллегия. Григорий Потемкин был назначен одним из трех «попечителей инородцев»; двумя другими были Вяземский и Олсуфьев. Предполагалось что-то вроде крупномасштабной консультации, поддержанной Дидро в одной из статей его «Энциклопедии». Такое обсуждение не проводилось в России уже более ста лет.
В письме мадам Бьельке Екатерина сделала редкий намек на свою жизнь в браке, упомянув то, о чем вспомнит вновь в своих мемуарах:
«Мне жаль бедную королеву Дании. В ее жизни так мало радости: нет ничего хуже, чем муж-ребенок[36]. Я знаю это из собственного опыта. Я одна из тех женщин, которые верят, что муж всегда сам виноват, если его не любят, потому что, говоря откровенно, я бы весьма любила своего, если бы это было возможно и если бы он был настолько добр, чтобы хотеть этого»{397}.
Она продолжила, излагая мадам Бьельке предполагаемый график своего предстоящего путешествия:
«Я уеду в Москву, мадам, около десятого февраля по нашему стилю… Буду там после четырех дней пути… Потом, в мае, я поеду побродить по Казани, будто в одном из моих загородных домов, и в конце июня вновь отправлюсь в Москву, чтобы начать работу над новым сводом законов, о котором вы уже слышали. И еще до конца года я пущусь в обратный путь, если будет на то Божья воля»{398}.
<p>9. Законы, оспа и война</p><p>(1767–1769)</p>Мой герб — пчела, которая, перелетая с растения на растение, собирает мед, чтобы нести его в свой улей, и ее цель — польза.
Екатерина II — Вольтеру
