– Вот и отправьте, – предложила Жань Дундун, вытирая увлажнившиеся глаза.
В шесть утра, в тот самый момент «грусти на стыке дня и ночи» пискнул мобильник – пришло ответное сообщение от У Вэньчао: «Мама, все эти десять лет я скучаю по тебе». Хуан Цюин задохнулась от подступивших слез. Забыв про наставления Жань Дундун, она тотчас бросилась звонить сыну, но его телефон уже отказался отключен.
– Продолжайте держать с ним связь, – сказала Жань Дундун, – пишите все, что вам хочется.
Хуан Цюин написала еще одно сообщение: «Либо возвращайся сам, либо напиши, где ты, мама к тебе придет. Пусть меня даже посадят, все равно хочу увидеть тебя». Отправив это послание, она уставилась на экран и сидела, не отводя глаз, вплоть до самого рассвета, пока из-за навалившейся на нее сонливости телефон не выскользнул у нее из рук.
Свое сообщение матери У Вэньчао прислал из точки, находившейся рядом с озером Байлунху в Народном парке административного центра. Лин Фан вместе с оперативной группой обследовали всю зону вокруг озера, а также просмотрели записи с трех камер, расположенных на входах в парк, но никаких следов У Вэньчао, равно как и места его ночлега не обнаружили. Этот парк не был огорожен, зайти в него можно было из любого места, избежав видеоконтроля, собственно, поэтому У Вэньчао и выбрал этот парк.
Оставшаяся в уезде Синлун Хуан Цюин от переживаний не находила себе места – она то принималась звонить сыну, то отправляла ему СМС, и пускай тот не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, она все равно продолжала звонить и писать. Все признаки тревожного расстройства были у нее налицо: напряжение, дрожь в руках, частое мочеиспускание, невозможность усидеть на одном месте. Жань Дундун пыталась вразумить ее: «Я понимаю, как сильно вы хотите увидеть любимого сына, но любовь, как и лекарство, должна быть дозированной, иначе эффект окажется прямо противоположным».
На следующий день Хуан Цюин, уже похоронив надежду, отправила лишь одно сообщение. Она твердо уверилась, что У Вэньчао с ней больше не свяжется, то преисполненное нежности сообщение, скорее всего, было не более чем сиюминутным порывом. Она не верила, что несколько ее сообщений внезапно рассеяли его многолетнюю ненависть, и уже тем более даже мысли не допускала, что сын спустя десять лет решит ее навестить. Словно свернутая в рулон скатка, она лежала на диване в гостиной, не подавая никаких признаков жизни.
Со стороны поросших лесом гор волна за волной долетал стрекот цикад, от этих назойливых звуков Жань Дундун стало не по себе. Засомневавшись в успехе своей тактики, она, с одной стороны, беспокоилась, что не может поймать на крючок У Вэньчао, а с другой – испытывала чувство вины за то, что в качестве приманки использует материнскую любовь Хуан Цюин. Это привело к тому, что теперь и у нее проявились все признаки тревожного расстройства. «Если Ся Бинцин была убита У Вэньчао, – размышляла она, – то тогда его не тронет свалившаяся как снег на голову материнская любовь. Если он смог убить человека, то его сердце уже порядком очерствело, к тому же он очень осторожен, чтобы попасться в такой капкан».
В три часа дня, когда обе женщины уже потеряли всякую надежду, на мобильник Хуан Цюин вдруг пришло второе сообщение от У Вэньчао: «Ма, я вернулся». Потрясенная Хуан Цюин тут же села и, произнеся вслух «Вэньчао», огляделась по сторонам, словно сын скрывался где-то поблизости. Откуда ни возьмись у нее нашлись силы, а в потухших глазах загорелся свет.
– Мой мальчик вернулся, – произнесла она, – это правда?
С этими словами она ринулась к выходившему на спортплощадку окну.
– Если это так, то, может, вам пока лучше уйти? – обратилась она к Жань Дундун. – Дайте мне немножко времени, и я обязательно уговорю его явиться с повинной. Вы мне верите?
– Если он и правда вернулся, я дам вам два дня на общение с сыном. Прошу вас, не разочаруйте его.
– Спасибо, – произнесла Хуан Цюин и намертво приклеилась к окну, словно была с ним одним целым.
В пять вечера из технического отдела пришла новость, что сигнал телефона У Вэньчао зафиксирован в районе одного из перекрестков города. Тогда Жань Дундун покинула квартиру Хуан Цюин. Хуан Цюин металась от одного окна к другому, пока не наступила глубокая ночь. В два часа У Вэньчао появился в роще с обратной стороны дома. С помощью фонарика он трижды посветил в окно. Хуан Цюин, заметив свет, осторожно открыла входную дверь. У Вэньчао спустился по откосу, зашел в подъезд и поднялся на третий этаж. Как бы аккуратно он ни закрывал за собой дверь, в ночной тиши этот хлопок показался оглушительным.
