В столовую он прибежал совсем запыхавшись. Там какой-то человек в рабочем комбинезоне убирал в чемоданчик инструменты, а Пенниуэзер протирала пианино лимонным маслом. Рядом стояли в ряд три стула.
На скамеечке перед пианино сидел Фрэнки, болтая ногами.
Пенниуэзер оглянулась:
— Майкл, сядь, пожалуйста, рядом с братом.
Он сел. Фрэнки потянулся к его уху и зашептал:
— Пенниуэзер велела настроить пианино. Хочет, чтобы мы сыграли.
Майк вздохнул, стараясь успокоить отчаянно бьющееся сердце.
— И все?
Фрэнки кивнул:
— Она так сказала.
Значит, Фрэнки еще не отдают в приемную семью? Майк сам не знал, расстроился он или обрадовался.
Человек в комбинезоне закрыл чемоданчик.
— Все готово, миссис Пенниуэзер! Я и педали починил. Отличный звук у вашего инструмента. Платы не надо. Все для сироток!
Пенниуэзер одарила его улыбкой:
— Спасибо вам за вашу доброту!
Когда он ушел, она повернулась к Майку и Фрэнки, уперев руки в бока:
— Сейчас придут люди смотреть пианино. Они спрашивали, найдутся ли у нас музыканты, чтобы проверить качество. Не понимаю, почему они сами не могут это сделать… Неважно, у нас только вы способны играть на этой бренчалке и не колотить по клавишам. Поварихи говорят, вы какую-то мелодию по вечерам после обеда исполняете, что у них прямо слезы наворачиваются на глаза. Сентиментальные дуры! Вот это и сыграйте. И смотрите, чтобы звучало не хуже, не то оба отправитесь в чулан!
Она отвернулась и снова принялась протирать крышку пианино.
Фрэнки подергал Майка за рукав и шепнул:
— Бабушка же как раз из-за пианино нас сюда устроила!
Майк наклонился к нему:
— Ш-ш-ш! Давай не будем злить Пенниуэзер.
Тут вошли двое мужчин в костюмах с жилетами. Тот, что повыше, седой, держал в руке портфель.
— Миссис Пенниуэзер, если не ошибаюсь? Я — мистер Голдинг, поверенный, а это мой помощник, мистер Говард.
Тот, что помоложе, ростом был такой же, как Майк, белобрысый и с веснушками.
— Я, кроме того, друг семьи клиента. Мне даны полномочия принять решение по этому делу.
Оба сняли шляпы.
— Здравствуйте, джентльмены! — кивнула Пенниуэзер. — Простите, я не совсем поняла — зачем в таком деле нужны юристы?
Мистер Голдинг нахмурился:
— Миссис Пенниуэзер, если мы придем к соглашению, то, безусловно, все нужно будет оформить по закону.
Пенниуэзер пожала плечами. Вид у нее был озадаченный.
— Ну, так давайте приступим! Вот Майкл и Франклин Фланнери — наши лучшие музыканты, как вы и просили.
— Замечательно, — ответил мистер Голдинг. — Мы хотели бы послушать их игру.
— Конечно, конечно. — Пенниуэзер широким жестом указала на стулья. — Джентльмены, прошу садиться! Мальчики?
Майк и Фрэнки повернулись на скамеечке лицом к клавиатуре.
— «Прекрасная Америка», — шепнул Майк. — Ты вступаешь после «небе, долин», как я тебя учил. Вначале тихонько, медленно, как колыбельная, почти до самого конца…
— Знаю, — сказал Фрэнки. — А потом словно буря, до всеобщею судьбой, и там опять затихаем.
Он замер, держа руки над клавиатурой.
Майк начал играть. Через несколько тактов он кивнул Фрэнки, и тот вступил точно в нужный момент.
Майк поверить не мог, что это то же самое пианино. Ни одной фальшивой ноты. Не нужно разными уловками обходить ненужные диезы, потому что их нет. Правду сказал настройщик — звучание потрясающее. Майк впитывал эти звуки, словно ел что-то невероятно вкусное, и с каждым глотком вкуснее. Несколько минут не существовало ничего, кроме музыки. Ни тревог, ни Пенниуэзер, только он и Фрэнки. Почти можно поверить, что Майк снова оказался в бабушкиной гостиной. Воскресенье, они играют с открытым окном, чтобы соседи могли тоже услышать музыку и обрести капельку красоты в своей жизни.
Майк нажал педаль модератора, и аккорды заполнили всю комнату.
На последних тактах Майк вовсе перестал играть и дал Фрэнки самому закончить простую и нежную мелодию.
Майк оглянулся.
В дальнем конце комнаты выглядывали из кухни поварихи, утирая глаза.
Старшие мальчишки заглядывали в окна и гроздьями висели на подоконниках.
Младшие заглядывали в двери.
Пенниуэзер хмурилась, будто не верила своим ушам.
Мистер Голдинг изогнул бровь и переглянулся с мистером Говардом.
После того как Фрэнки закончил играть, надолго наступила тишина. Потом мальчишки захлопали и засвистели. Это продолжалось, пока Пенниуэзер не замахала на них руками и не прогнала вон.
Майк и Фрэнки снова повернулись лицом к взрослым.
Мистер Говард подался вперед:
— Майкл, сколько тебе лет?
— Одиннадцать, сэр.
— Кто тебя учил играть на пианино? — Голос у мистера Говарда был добрый.
— Моя… — Майк мотнул головой в сторону Фрэнки. — Наша бабушка. Она была учительница музыки.
— Майк играет лучше всех моих знакомых! — сказал Фрэнки.
Мистер Говард улыбнулся:
— А тебе, Франклин, сколько лет?
— Меня все зовут Фрэнки. Мне семь лет, сэр. Почти восемь. Я играю лучше всех своих знакомых, кроме Майка. А Майк — вертолаз!
Мистер Говард улыбнулся тому, как Фрэнки переиначил слово «виртуоз».
— Фрэнки, ты прав. Он очень хорошо играет. И ты тоже. — Юрист перевел взгляд на Майка. — Ты делал аранжировку этой вещи?
— Да, сэр.
