— Постой! Ты куда так спешишь? На улице почти стемнело.
— Я к Арасели. Мама разрешила.
— Поскорее возвращайся!
Он помахал ей рукой и развернул письмо.
Еще не дойдя до двери, Айви услышала, как он зовет маму.
— Лус! Лус!
Мама выбежала из спальни:
— Виктор, что такое?
Айви замерла, взявшись за ручку двери.
— Мне пишет кузен Гильермо. Случилось чудо, которого мы так ждали! Ферма в округе Ориндж, недалеко от Лос-Анджелеса. Гильермо обо всем договорился, прислал бумаги.
У Айви глухо стукнуло сердце.
— Нет…
Был хорошо слышен папин голос:
— Владельцу требуется человек с опытом управления фермой и хорошо знакомый с ирригацией. Как раз для меня! Тебе тоже записка есть, от его жены Бертины. И документы, чтобы Айви записать в школу. И подробные инструкции от владельца. Айви Мария! Иди сюда, у нас тут новости!
Айви не хотела слушать дальше.
Она рывком распахнула дверь и бросилась бежать.
Где же Арасели?
Айви ходила взад-вперед под перечными деревьями, где они обычно встречались. По-зимнему голые ветки были похожи на тощие руки со сжатыми кулаками. На лицо то и дело попадали мелкие ледяные капли дождя.
— Приходи скорее… — шептала Айви.
Арасели была ее лучшей и первой подругой. Трудно заводить друзей, когда постоянно переезжаешь. Баттонвиллоу, Модесто, Сельма, Шафтер и другие города, чьи названия она давно забыла. Все изменилось, когда они переехали во Фресно. Впервые папа проработал на одном месте год. Целый год!
Арасели приехала в Ла-Колонию на той же неделе, что и Айви. Хоть Арасели училась в классе на год старше, девочки были необыкновенно похожи: черные ресницы, длинные темные косы, ослепительные улыбки. Многие думали, что они сестры.
Вскоре выяснилось, что у них и кроме внешности много общего. Арасели тоже раньше жила в самых разных городах центральной Калифорнии — даже иногда в тех же, что и Айви, только в другое время. Обе любили читать, играть в бабки и могли проскакать через скакалку в стиле дабл-датч[21] сто раз подряд без единой ошибки.
Айви выдохнула в губную гармошку. Прозвучала одинокая, тоскливая нота.
— Айви!
Она быстро обернулась.
Арасели бежала к ней. Фиолетовая вязанная крючком шапка была натянута на самые уши. Подруга чмокнула Айви в щеку, держа одну руку за спиной.
— Прости, я опоздала. Мама послала в магазин.
Айви спросила, стараясь говорить весело:
— Новая шапка?
— Мама связала. И… — Улыбаясь, она показала то, что прятала за спиной. — Я ее попросила сделать для тебя тоже!
У нее в руке была точно такая же фиолетовая вязаная шапка.
Айви сразу ее надела.
— Как я выгляжу?
— Так же, как я! — захихикала Арасели. — Теперь нас никто не отличит!
Айви тоже засмеялась, но радость мешалась с грустью, и она расплакалась.
— Что случилось?
— Я… Я уезжаю!
Арасели даже сморщилась, не веря своим ушам.
— Не может быть! Когда? Куда?
— Наверное, скоро. Куда-то недалеко от Лос-Анджелеса.
Айви уставилась в землю. Хрупкие сухие листья перекатывались через ее туфли, шепча прощальные слова. Айви разворошила их ногой.
Арасели бросилась ее обнимать:
— Не плачь! Мы все равно будем дружить! И потом, если не твоя семья, так моя скоро уехала бы. Папа говорит, из Ла-Колонии все уезжают рано или поздно, если хотят пробиться в жизни.
Айви постаралась улыбнуться, шмыгая носом. Лучше бы позже, а не раньше…
— Давай пообещаем, что будем переписываться каждую неделю, — предложила Арасели. — Два раза в неделю. Три!
Она опустила глаза:
— Ты же меня не забудешь?
Айви замотала головой:
— Никогда!
Несколько толстых капель дождя шмякнулись в пыль, а потом вдруг хлынуло как из ведра.
— Бежим! — крикнула Арасели.
Девчонки с визгом помчались под крышу домика на углу. Отсюда им надо было идти в разные стороны. Они взялись за руки, стоя друг против друга, но Айви не могла прыгать и смеяться, как они обычно делали, прощаясь.
Арасели поцеловала ее в щеку.
— До завтра!
Она перебежала через дорогу к своему дому и остановилась на пороге, озаренная светом из открытой двери.
Айви старалась получше запомнить эту картину: ее лучшая подруга в фиолетовой шапке машет рукой и шлет ей воздушные поцелуи. Айви тоже послала воздушный поцелуй, притворяясь, что они расстаются ненадолго.
Потом она побежала домой под проливным дождем.
Айви захлопнула дверь, отсекая шум дождя.
В тепле сразу после ледяного холода руки и ноги закололи тысячи иголочек. Снимая куртку и шапку, Айви услышала, как в кухне разговаривают мама и папа.
— Как же Нандо? — спросила мама.
— Я сегодня же ему напишу, — сказал папа. — А после войны он вернется в настоящий дом. Собственный дом — наконец-то, Лус! Нельзя упускать такой случай. Прости, что приходится уезжать вот так сразу.
Айви нахмурилась и заглянула в кухню:
— Когда?
Мама смущенно посмотрела на Айви, словно просила прощения:
— Завтра утром.
Айви застыла.
— Завтра? А как же мои друзья и мисс Дельгадо?
Вдруг она сообразила все значение этой новости и от расстройства выпалила свою тайну:
— А выступление на радио? Я буду солировать! Хотела устроить вам сюрприз!
Папа потер ладонями лысину.
— Айви, такой случай раз в жизни бывает. А у тебя еще будет возможность выступить. Может быть, в новой школе…
