Айви молча смотрела прямо перед собой. Как папа может такое говорить, хоть речь и о погоде? Изменилось все, и Айви в том числе. Она могла даже точно назвать день, когда ее жизнь поменялась — три месяца назад.
Восьмое сентября началось, как любой другой первый день в новой школе: новая учительница, новый класс, нервная дрожь в животе.
Фернандо, как всегда, захотел проводить ее в школу. Он держал Айви за руку, пока они шли по проселочной дороге: с одной стороны — виноградники, с другой — миндальные деревья.
— Пусть все видят, что у тебя есть старший брат, который может тебя защитить! — сказал Фернандо. — И еще мне нужно тебе кое-что рассказать. Ты секреты хранить умеешь?
Айви кивнула:
— Обожаю секреты!
— Сегодня очень важный день. Знаешь, почему?
— Потому что сегодня твой день рождения! И мой первый день в пятом классе!
— Не только. Помнишь, что случилось в прошлом декабре, сразу после того, как мы приехали во Фресно?
— Кто же такое забудет? — ответила Айви. — Перл-Харбор.
Тогда было воскресенье, они только вышли из церкви Богоматери Чудес, как вдруг к ним подбежал человек, вопя и размахивая руками. Японские бомбардировщики атаковали американские военные корабли на Гавайях. Папа спешно погнал все семейство домой. Остаток дня они провели возле радиоприемника.
Фернандо крепче сжал ей руку.
— Помнишь, на другой день президент Рузвельт объявил войну, и я хотел записаться добровольцем?
Айви снова кивнула. Фернандо с папой каждый вечер слушали новости. Уже тогда у Фернандо горели глаза: он рвался хоть что-нибудь сделать.
— Да, но мама сказала, война кончится раньше, чем ты достигнешь призывного возраста…
И тут Айви поняла, о чем он говорил. Она остановилась посреди дороги. Сегодня ему исполняется восемнадцать!
— Нандо?
Он встал перед ней на одно колено, крепко держа за руки, и посмотрел прямо в глаза:
— Мы с двумя друзьями сегодня пойдем записываться в армию. Но мне нужна твоя помощь. Я не знаю, сколько времени это займет. Не хочу, чтобы мама с папой беспокоились. Если они спросят, скажешь им, что я пошел проводить знакомого на поезд? Это не вранье. Мы по дороге правда проводим одного человека на вокзал. И еще скажи, что я вернусь к ужину. Сможешь?
Айви не понравился такой секрет. От него оставался кислый привкус. Но она кивнула.
— А когда ты уедешь?
— Недели через три, наверное.
Брат обнял Айви, и они пошли дальше.
— Я им вечером скажу. А до тех пор ни слова, поняла?
Остаток пути до школы Айви молчала, стараясь представить, что это будет значить для их семьи. Вроде Фернандо и его друзья говорили, кто-то из их знакомых пробовал записаться, но их не приняли — посчитали негодными к службе. Может, с Фернандо получится так же? Все-таки война для взрослых крепких мужчин, для солдат, а не мальчишек, которые дразнят своих сестер, дергают их за косички и играют с ними в прятки. Фернандо тихий, добрый. Он любит разбирать всякую технику и снова собирать, чтобы понять, как она работает. Он постоянно что-то чинит и часто просит Айви помочь — подавать ему разные инструменты. Он — мастер, а не боец. Наверняка в армии скоро поймут, что он не создан для войны.
Все же секрет мучил ее весь день.
Новая учительница, мисс Дельгадо, оказалась круглолицей, розовощекой, с коротко стриженными кудряшками. Пока она рассаживала всех по партам, рассказывала о школьных правилах и вела уроки, Айви с тревогой думала о том, как мама и папа воспримут новость о Фернандо. Рассердятся? Расстроятся? Могут они ему запретить вступать в армию?
За час до окончания занятий Айви все еще думала о Фернандо, глядя в окно, как три белки скачут по деревьям. Мисс Дельгадо хлопнула в ладоши, чтобы ученики обратили внимание, и велела всем сесть на пол.
Учительница держала на коленях коробку.
— У меня для вас сюрприз. Наша местная радиостанция ведет сбор денег на поддержку армии и на помощь нашей школе. — Она показала всем книжечку для марок. — Нужно заполнить военными марками эту книжечку, и тогда наш класс пригласят выступить на радио!
Все так и вытаращили глаза.
— Военные марки по десять центов за штуку можно купить во многих магазинах, — объяснила мисс Дельгадо. — Когда в общей сумме наберется больше восемнадцати долларов, их можно превратить в облигацию, а через десять лет она будет стоить двадцать пять долларов на нужды нашей школы.
— Что будем петь? — спросил кто-то.
Мисс Дельгадо покачала головой.
— Другие классы будут петь, а мы приготовим кое-что необыкновенное! — Она вынула из коробки блестящую губную гармонику. — Эти гармоники нам пожертвовали. Они отреставрированы, как новенькие. Каждый может взять себе одну насовсем. Играть я вас научу. Надеюсь, у нас получится прекрасная музыка!
Все захлопали и закричали «ура».
Мисс Дельгадо по очереди вызывала учеников, они подходили к ней и выбирали себе гармонику. Когда пришла очередь Айви, она заглянула в коробку. Предвечернее солнце светило в окно, и в его лучах одна гармоника блеснула особенно ярко. Резьба на крышке казалась глубже и четче других, и даже как-то затейливей. Айви взяла эту гармонику.
