Он развел руками, словно умоляя понять.
У Айви защипало глаза. Она сморгнула слезы. Если бы Фернандо был дома и у него был намечен баскетбольный матч, папа наверняка подождал бы с отъездом! Айви страшно хотелось высказать это вслух, но она сдержалась. Мама не одобрила бы, что она кивает на Фернандо, пока брат воюет где-то там далеко. А папа — это папа. Раз он сказал — завтра, значит, завтра. Он не переменит решения, если только Айви не найдет вескую причину.
— Тогда мне нужно будет предупредить мисс Дельгадо, что я не смогу солировать. Она на меня рассчитывает. И Арасели думает, что мы завтра встретимся.
Мамины глаза были полны сожаления, но голос звучал твердо:
— Ничего не поделаешь. Гильермо и Бертина должны уехать. Отец Бертины заболел, а все ее братья на войне. Придется им переехать в Техас, помогать семье. А ферму нельзя оставлять без присмотра. Так что, ты понимаешь, все очень срочно.
— Ты можешь написать записки мисс Дельгадо и Арасели. Занесем на почту, когда будем уезжать.
— Это совсем не то что сказать самой! Арасели — моя лучшая подруга! А мисс Дельгадо — моя любимая учительница. Самая замечательная!
— Я понимаю. — Мама обняла Айви. — Но у тебя еще будут другие учителя и другие подруги. У нас будут дом и сад, можно разводить цветы. И стиральная машина, представляешь? Не придется больше таскать белье через весь поселок. Мне достанется работа Бертины — помогать соседям со стиркой. Она уже договорилась.
— У меня под началом будет участок в шестьдесят акров! — сказал папа, размахивая конвертом. — Счастье, что Гильермо замолвил за меня словечко. Нам очень повезло.
Айви молча смотрела на папу. Она словно заледенела.
— Айви, есть шанс, что мы там останемся насовсем, — сказал папа. — Мы об этом всегда мечтали. Ты будешь ходить в новую школу — очень хорошую, там прекрасные учителя. И погода — никакого сравнения! Там все будет намного лучше, вот увидишь.
— Мне поручили играть соло! Я столько занималась!
Папа взмахнул руками:
— Айви! Тут речь о серьезных вещах, а ты со своими… капризами!
Папины слова ее сразили. Почему он так свысока относится к ее игре на губной гармонике? И почему не может раз в жизни поменять решение? Айви уставилась в пол, кусая губы, чтобы не заплакать.
В Ла-Колонии у нее наконец появились люди, для которых она что-то значит. Арасели, мисс Дельгадо, соседи. Никто из них не считает ее увлечение чепухой или капризом. А теперь все, что для нее важно, отбросили в сторону, словно мусор на обочине дороги. И ради чего? Разве этот очередной переезд будет хоть чем-то отличаться от всех прочих?
Папа тяжело вздохнул:
— Айви, ты хочешь, чтобы мы остались еще на шесть дней, когда там фруктовые деревья стоят без полива, и дом нас ждет, и есть возможность поселиться навсегда? И все это лишь бы поиграть две минуты на губной гармошке?
Мысли в голове закружились вихрем. Ответ просился на язык, но тут Айви вспомнила, что обещала Фернандо быть стойким солдатиком и помогать маме с папой, пока он воюет. Это же значит, что она должна радовать маму с папой, даже если самой от этого будет плохо?
— Не хочу, — прошептала она.
— Сейчас нам с мамой нужно поговорить с моим начальством и попрощаться кое с кем. Вернемся через час и начнем собирать вещи.
Папа погладил ее по плечу, и они ушли.
Айви пошла в комнату, которая была их общей с Фернандо, пока брат не ушел на войну. На одной кровати уже стояли пустые коробки. На другой лежал открытый чемодан. Айви принялась швырять туда одежду. В конце следующей недели начнутся рождественские каникулы. Другие родители ждут, пока у детей не кончатся занятия в школе, а ее папа — нет. Ему обязательно нужно ехать сейчас же. Айви села на кровать и наконец дала волю слезам.
«Там будет лучше». Папа вечно ищет какоето загадочное место под названием «Лучше». Раньше Фресно было лучше. А теперь это всего лишь предыдущее место жительства.
Она знала, что будет после их отъезда. Несколько дней все будут обсуждать новость, как будто она жжет им рты, словно острый перец серрано. А через неделю-другую память об Айви Марии Лопес поблекнет, будто она никогда и не жила здесь… Не была тут своей целый долгий год.
Сонным пасмурным утром папа, зевая, впихнул свое пузцо за руль грузовика. Мама села рядом с ним, в серединке, а Айви прислонилась головой к окну со стороны пассажирского сиденья.
Возле почты они остановились.
Айви, глотая слезы, выскочила из кабины и бросила в щель почтового ящика письма к мисс Дельгадо и Арасели. Несколько слезинок все-таки скатились по щекам. Прежде чем вернуться в машину, Айви в последний раз оглянулась на Ла-Колонию, размытым пятном виднеющуюся в плотном тумане.
Папа медленно повел грузовик к Девяносто девятому шоссе, всматриваясь в крохотный участок дороги, который можно было кое-как разглядеть.
— Мы приехали во Фресно в прошлом году, в декабре. Тогда был туман, и сейчас туман. Ничего не изменилось.
