Семья выбралась из грузовика и, слегка размяв ноги, отправилась знакомиться с местностью. Задний двор был огорожен заборчиком из штакетника, который словно никак не мог решить, в какую сторону накрениться. Сбоку от дома, на самом солнцепеке стояли два столба с перекладинами в виде буквы «Т», между ними были натянуты бельевые веревки. Клумбы густо заросли ирисами, их листья пожелтели и побурели.
Папа вынул из конверта нарисованную от руки карту. Сверился с ней и показал на рощицу апельсиновых деревьев.
— За рощей можно увидеть вдали дом хозяина фермы.
— У него дети есть? — спросила Айви.
— Мальчик, чуть постарше Фернандо, служит в морской пехоте. И две девочки, примерно твоего возраста. Но их сейчас здесь нет…
У Айви радостно забилось сердце. Девочки ее возраста! Может, они подружатся? Конечно, она ни с кем не будет дружить так, как с Арасели, и все-таки хорошо, если будет хоть какая-то компания.
— Пап, они скоро вернутся? Они уехали на каникулы? Мы будем ходить в одну и ту же школу?
Папой с мамой переглянулись и ничего не ответили. Папа стал отвязывать чемодан Айви. Принимая у него чемодан, она чувствовала, что папа что-то недоговаривает. Вот только что?
Пока она собиралась еще о чем-то спросить, мама взяла ее за руку и повела к дому. Они поднялись на затянутое противомоскитной сеткой заднее крыльцо. В уголке приткнулась круглая стиральная машина. Сбоку у нее болтался электрический провод, а сверху была приделана выжималка для белья — как будто две громадные скалки, одна над другой.
Мама улыбнулась:
— Больше не придется стирать в тазу! Какая роскошь!
Они обошли весь дом, комнату за комнатой.
— Здесь есть все, что нужно, — сказала мама. — Стол, стулья, кровати, диван в гостиной. Остальное мы привезли с собой. Обставлено просто, но все чистое. Уютно!
Здесь и правда было уютно. Айви невольно заметила, как певуче звучит мамин голос. Может быть, здесь маме будет хорошо и она меньше будет волноваться за Фернандо? Айви и самой стало чуть легче на душе.
В самой маленькой из трех спален стояла узкая железная кровать с матрасом. Стены были оклеены выцветшими обоями с узором из виноградных лоз и крохотных розовых бутончиков.
Мама сказала:
— А это твоя комната!
— Моя собственная?!
Айви всегда жила в одной комнате с Фернандо. Она попробовала представить, как это — иметь собственную отдельную комнату, где не втиснуты две кровати рядом, и на тумбочке не теснятся баскетбольные кубки Фернандо, и не надо ни с кем делить полки в шкафу.
— Мама, тебе же нужна комната для шитья?
Мама улыбнулась:
— Я пока, до возвращения Фернандо, поставлю машинку в его комнате. Мне будет приятно шить среди его вещей.
Папа втащил в дом комодик на три ящика. Поставил около стены и похлопал Айви по плечу. Уходя за следующими вещами, он улыбнулся:
— Я же говорил, что здесь будет лучше!
Айви прошлась по комнате, присела на кровать, попрыгала на матрасе, сунула голову в шкаф и полюбовалась в окно на бесконечные ряды апельсиновых деревьев. Потом вспомнила про новую школу. Очень хотелось поверить папе, особенно когда слышишь, как мама напевает в кухне, а папа насвистывает, перетаскивая коробки, — родители уже много месяцев ничему так не радовались. Айви тоже позволила себе чуточку порадоваться. У нее никогда еще не было своей отдельной комнаты.
Вынув из кармана губную гармошку, она сыграла мелодию на слова: «Плывем, плывем, по бурным волнам…» [25] Мысленно она перенеслась на собственный маленький остров посреди зеленого, как листва, океана, где в волнах плещутся кругленькие толстобокие золотые рыбки.
Айви распаковала свою одежду, повесила в шкаф куртку Фернандо и положила на комод губную гармошку и книжку с упражнениями. Тут кто-то постучал во входную дверь.
Может, это дочки хозяина вернулись?
Айви побежала к двери и распахнула ее, как раз когда мама выглянула из кухни.
На крыльце стояли женщина с девочкой. Женщина в воскресном платье, хотя был четверг, в шляпке, похожей на перевернутую лодочку, и в твидовом пальто. В руках у нее была сложенная черная ткань. Девочка была ровесницей Айви! В синем платье и пальтишке, волосы зачесаны набок и перехвачены синей лентой. Черноволосая, очень бледная, с глазами цвета темно-зеленых листьев, она была похожа на фарфоровую куколку с витрины игрушечного магазина.
За спиной у них виднелся припаркованный у обочины «Бьюик». Рядом с машиной стоял плотный мужчина с коротко стриженными волосами песочного цвета. Руки он заложил за спину, растопырив локти и широко расставив ноги, словно солдат.
— Здравствуйте, — сказала мама.
— Добрый день! Я — Джойс Уорд, — сказала женщина. — Это моя дочь Сьюзен. А вы… — Она заглянула в бумажку, которую держала в руке. — Миссис Лопес?
— Да, я Лус Лопес, — ответила мама.
— Бертина говорила, что вы должны скоро приехать. Мы возвращались из города, увидели ваш грузовик и решили заглянуть. Она вам написала? Насчет стирки и глажки?
— Да-да! — сказала мама. — По средам я забираю белье к себе, по пятницам привожу к вам постиранное и заканчиваю с глажкой.
— Все верно. Вы не против?
— Что вы! Какой адрес?
