– По регламенту, отпуск полагается трехдневный.
– Следовало догадаться. Вы, шаоты, и правда помешаны на этой цифре.
– Пожалуй, – усмехнулся Хартис, но сразу посерьезнел. – Боюсь только, мне придется уехать раньше. Положение дел на фронте сейчас, откровенно говоря, не самое хорошее. Однако, пока я здесь, предлагаю не тратить время на дурацкие разговоры о войне, м?
– Как скажешь, господин. Как там поживает Нами?
– Передает тебе пламенный привет. Ей все лучше удается делать элементалей, но они еще слишком слабые для сражений. В остальном она славная и жизнерадостная, как и всегда. Недавно она подсказала какую-то полезную идею с реактивами и Кэлис повысил ее с «младшей чистильщицы пробирок» до «без одной минуты помощницы алхимика», так она ходила и вся сияла от счастья.
– Я пытаюсь гнать от себя эти мысли, но между ними происходит что-то, да? Что-то странное…
– Не исключено. Но я не вмешиваюсь в это, прости – и без того хватает забот. Я стараюсь следить за физической сохранностью Нами, но вот душевная вне моей власти.
Лу понимающе покачала головой, пробормотав под нос:
– Ох, дружище, во что же ты вляпалась…
Приблизившись к мантикоре, она осторожно погладила ее по боку и уточнила:
– Как ее зовут?
– Это самец. Его официальное имя слишком длинное и трудное, поэтому я зову его просто Лохматик. Гляди. Лохматик, лежать!
Зверюга послушно опустилась на траву, поджав лапы. Хартис легко распряг ремни, освобождая ее от ездовой амуниции и пары небольших котомок.
– Я отнесу это в дом. – Лу проворно сгребла вещи, но не успела сделать и шага, как Хартис схватил ее сзади за талию и игриво куснул за шею.
– Я тебя умоляю. – Он отнял сумки и незримой силой отправил их на террасу перед входом. – Ну вот, сделано!
– Спасибо, что напомнил мне о моей эфирной несостоятельности, – делая вид, что чрезвычайно задета, Лу вывернулась и скорчила ему рожу. Затем, подхватив с земли уздечку и седло, направилась на задний двор и поманила мантикору: – Эй, Лохматик! Идем за мной, кис-кис!
Стоило им троим обогнуть дом, как отдыхавший в тени навеса Бруно, завидев хозяина, на всех парах бросился навстречу. Его радость была настолько сильной, что он повалил мужчину на траву, и они кубарем покатились по лужайке. Мантикора, наблюдавшая за этой возней, обиженно тряхнула гривой и воздела нос.
– Ну-ну, ты ведь не ревнуешь, Лохматик? – успокаивающе погладила ее по шее Лу. – Я считаю, ты тоже славный малый. Пойдем, дадим тебе покушать.
На последнем слове, явно знакомом, существо одобрительно дернуло крыльями и облизнулось.
– Лохматика нужно помыть или подстричь? – отпирая двери амбара, уточнила Лу у Хартиса, который смог кое-как утихомирить медведя и теперь поднимался на ноги, отряхиваясь.
– Нет. Просто дай ему поесть, и он будет счастлив и доволен. Найдется здесь пара добротных рыбин?
Он вошел в амбар следом за Лу. Развесив ездовые принадлежности на крючки и открыв холодильную камеру, доверху набитую замороженной рыбой, девчонка бросила через плечо:
– Ступай уже в дом и отдыхай, господин. Или считаешь, что я в одиночку не справлюсь со зверюгой?
Она вновь не успела шевельнуться, как Хартис мановением руки поднял в воздух несколько рыбин, тут же их разморозил и бросил через весь амбар на улицу. Одну из них Лохматик радостно перехватил прямо в полете, пригвоздил лапами к земле и принялся с наслаждением поглощать, другую цапнул Бруно и со шкодливым рычанием скрылся в саду.
– Не сомневаюсь, что справишься. – Хартис закрыл камеру и с хитрым видом шагнул к Лу, поигрывая завязками на ее больничной рясе. – Но по зубам ли тебе зверюга более матерая?
Вместе с его словами двери амбара захлопнулись сами по себе, погружая помещение в сумрак. Миг осознания – и горячая волна прокатилась по телу Лу. А мужчина уже толкал ее на кипу сена в углу и наваливался сверху, жадно приникая к губам, торопливо срывая одежду. Девчонка и не думала противиться, всецело подаваясь навстречу этому порыву желания, безумного, ненасытного и яркого.
Спустя несколько минут Хартис, тяжело дыша, с блаженным выражением перекатился на спину, рассеянно поглаживая прильнувшую сбоку Лу. Его пальцы скользнули по шнурку на ее шее, где рядом с токеном висело семейное кольцо. Чуть отстранившись, он с улыбкой взглянул на девчонку:
– Знаешь, я рад, что ты носишь его.
– Ага, – фыркнула Лу. – Оно напоминает мне о подлости, которую ты сделал, вручив его мне и при этом не удосужившись объяснить, что оно значит.
– Прости. Я хотел, чтобы оно было у тебя, но не хотел делать предложение там, посреди лагеря… Думал, сделаю его, как только вернусь с войны. Смешно, но тогда я и правда верил, что она вот-вот закончится…
Попытавшись сесть, он обреченно закряхтел и упал обратно на сено. Лу обеспокоенно уточнила:
– Ты в порядке?
– Да. Просто слегка переоценил свои возможности. Не подашь какую-нибудь тряпку, чтобы мы вытерлись?
Чмокнув его в лоб, девчонка поднялась и зажгла свет с помощью своего браслета, отыскивая на стеллаже чистый лоскут ткани и смачивая в воде.
– Эй! Твоя спина… Как это?..
