— Да не было тебя там, хвостатый, в той гуще, — усмехнулся Торрик, но добавил с тенью уважения. — Ладно-ладно, не важно. Всё равно достойно, что все живы остались.
Крысолюд заворчал, но продолжил своё занятие. Внезапно над фортом пролетел пернатый ящер и издал громкий крик, похожий на стон потерянной души. Глезыр вздрогнул, выронил косяк и оглядел небо:
— Проклятые твари! Хорошо, что скоро мы свалим отсюда! Вон они, всё летают над головой, словно смерти нашей ждут.
Торрик глянул на крысолюда и хмыкнул, приподняв густую бровь:
— А вот и не угадал, друг. Мы отсюда не уйдём, пока не осмотрим эту вашу пирамиду. Её ещё обойти хотя бы нужно! Кто знает, что внутри?
Глезыр нахмурился, но ничего не ответил, только ворчал себе под нос и крутил в лапках новый косяк. А Торрик снова взял в руки мифриловый трезубец, будто дорогую игрушку, и стал изучать его блестящий, как звезда, металлический зубец. На центральном зубе мелькали какие-то символы, словно выгравированные древними мастерами. Гном, прищурившись, повернул трезубец к свету:
— Смотри-ка, тут что-то написано, да ещё и руны какие-то… странные. Ты их случайно не знаешь, хвостатый?
Глезыр только что прикурил свой косяк, но когда взгляд его упал на символы, он замер. Косяк выпал у него из лап, и он застыл, как статуя.
— Что это с тобой? — нахмурился Торрик, поправляя трезубец в руках. — Похоже, будто кошку-людоеда увидел!
Глезыр резко нагнулся, подобрал косяк и вытер лапой влажный нос:
— Это… это же на нашем языке написано! На языке крысолюдов! Да что же это за наваждение?!
— Как такое может быть?! — Торрик приподнялся, лицо его покраснело от волнения. — Твоего народа ведь не было здесь, на этой земле! Как такое вообще возможно?
Глезыр нервно сглотнул и принялся объяснять:
— У нас, крысолюдов, два языка. «Низкий» — это тот, на котором все говорят, а «высокий» — это древний язык наших предков. Он почти вымер, но его до сих пор знают жрецы, маги, мудрецы и главы некоторых древних семей. Я… я тоже немного его знаю, потому что я как раз из такого рода. Учёный род… хоть и не прижился я в нём.
— Ну, так что тут написано? — нетерпеливо спросил Торрик, его пальцы всё крепче сжимали трезубец, будто тот мог раскрыть все свои тайны, стоит лишь сильнее надавить. — Читай же, крысолюд!
Глезыр взял трезубец в дрожащие лапы и передал косяк гному:
— Вот, держи, сам попробуй. А я прочту.
Торрик, поддавшись порыву, затянулся дурелистом, но тут же закашлялся и едва не упал, выпуская облако дыма. Глезыр склонился над трезубцем, бормоча что-то на древнем языке, пока на его лице не проступила изумлённая улыбка.
— Ну и что там, крыса? — кашляя, спросил гном.
Глезыр, глубоко вдохнув, перевёл надпись, и голос его прозвучал тихо, как шёпот:
— «Каменный великан без входа и окна, никому не под силу проникнуть внутрь него. Но стоит лишь задуматься, и ты уже внутри».
Торрик нахмурился, размышляя над словами. Глезыр, ещё более нервный, вернул трезубец гному:
— Что это значит, а? Головоломка какая-то… или проклятие?
Гном потер подбородок, его глаза блестели:
— Головоломка, говоришь? Кажется, наша пирамида скрывает больше, чем мы думали.
Глезыр забрал дурелист обратно, аккуратно прикурил его от огнива, вдохнул густой дым и продолжил объяснять:
— Это же явная подсказка, гном! На высоком языке крысолюдов. Кто-то нарочно оставил её, зная, что тут, кроме меня, никто бы и не понял этих символов. Ну и да, звучит как ерунда, согласен.
Торрик хмыкнул, покачав головой:
— Ага, записка с загадкой — на трезубце! Как будто нам мало приключений. А что вообще надпись на языке крысолюдов делает на оружии акуломордых, а?
Глезыр пожал плечами, его глаза блестели тревогой, он зябко поежился:
— Сам не знаю. Но лучше нам в эту пирамиду не лезть! Чует моё хвостатое сердце — это плохо кончится. Слишком много здесь… мрачных знаков.
В этот момент их разговор услышал Самсон, который был неподалеку, проверял припасы и делал записи в своем дневнике. Он направился к ним и остановился, сложив руки на груди:
— Добрый день, Торрик. Добрый день, Глезыр. О чем это вы тут шепчетесь? У нас новости, что ли?
Гном встал по стойке смирно и, стараясь говорить как можно торжественнее, указал на трезубец:
— Добрый день, капитан! Вот тут у нас интересная находка. Трезубец-то, оказывается, не простой, а с надписью: «Каменный великан без входа и окна, никому не под силу проникнуть внутрь него. Но стоит лишь задуматься, и ты уже внутри». Это если верить хвостатому, конечно.
Капитан нахмурился, глядя на Глезыра, который нервно вертел хвостом и втягивал голову в плечи:
— И что это значит, Глезыр? Почему ты считаешь, что нам туда не стоит соваться?
Крысолюд встряхнул лапами, расправляя усы, и важно, но с легкой дрожью в голосе, ответил:
— Потому что эта пирамида — вход в подземелье голода и холода! А подземелье это ведет на Луну!
Торрик хлопнул себя по лбу, едва сдерживая смех:
— Подземелье голода и холода? Луна? Ты снова начинаешь сочинять свои сказки, крыса! Какая там ещё Луна?
Глезыр с презрительным видом пыхнул дурелистом и заявил: