Эхо древних богов полностью

Тем временем на поле боя, в самом центре хаоса, происходила дуэль между Драгомиром и царём белоголовых. Царь атаковал с яростью морского шторма, его мифриловый трезубец молниеносно скользил в воздухе, вонзаясь в землю и разрывая щиты матросов, которые пытались прийти на помощь боцману. Драгомир парировал удары своей саблей, шаг за шагом отходя назад, чувствуя всю мощь противника. Царь с лёгкостью управлялся с трезубцем, орудуя им с такой скоростью и силой, что каждый его выпад звучал, как удар грома.

Но Драгомир не был новичком в схватках — он знал, что нужно ждать момента. Он сделал вид, что спотыкается, и отпрыгнул вбок, провоцируя царя на резкий удар трезубцем. Белоголовый, уверенный в своей победе, бросился вперёд, целя прямо в грудь боцмана. Но Драгомир, словно танцор, ушёл в сторону, ловко избежав удара, и выпустил пулю из своего пистоля, направив её прямо в лицо акулоида.

Пуля пробила щеку царя, и тот на мгновение потерял равновесие, пошатнувшись. Драгомир не дал ему опомниться: он рванулся вперёд, сабля его сверкнула в свете факелов и с силой вонзилась в горло белоголового. Акулоид издал хриплый рёв, его трезубец вывалился из рук, а массивное тело рухнуло на землю с глухим стуком.

Мгновение длилось целую вечность, и вот царь белоголовых пал, его кровь смешалась с песком и морской солью. Лес вокруг внезапно затих, словно природа затаила дыхание перед исходом битвы. Гоблины и матросы остановились, увидев падение их грозного врага, и это стало сигналом для врагов.

Оставшиеся белоголовые, увидев гибель своего вождя, преисполнились страхом и дрогнули. Их боевой дух был сломлен, и они, бросая оружие, устремились в бегство, исчезая в глубине леса и тёмных прибрежных зарослях. Гоблины бросились за ними, но Самсон, тяжело дыша, поднял руку, приказав прекратить преследование.

Поле боя застыло в странном спокойствии. Повсюду валялись тела акулоидов и гоблинов, слышались только тяжёлый сбивчивый хрип раненых и потрескивание горящих факелов. Самсон вытер пот с лица и с облегчением вздохнул, оглядев поле боя. Торрик выпустил из рук свою секиру и сказал:

— Ну что, капитан, победа? Вроде бы, акулоиды теперь поумнее будут.

Самсон кивнул, но взгляд его наполнился тревогой, когда он встретился с глазами Элиары, которая вновь появилась из лесных теней. В её глазах блеснул огонёк, которого капитан прежде не замечал.

Самсон оглядывал поле боя, где перемешались тела акулоидов и гоблинов. Грязь и кровь пропитали землю. Он провёл рукой по лицу, уставший, но довольный, и сказал:

— Мы должны похоронить наших павших с честью. Они заслужили это.

Лаврентий, склонившись над Груггом, произносил молитвы и накладывал свои целительные заклинания. Огр, тяжело дыша, с трудом удерживал улыбку:

— Спасибо, Лаврентий… Ты хорош. Но в следующий раз… будь рядом, когда бьюсь, а не после.

Лаврентий не сдержал улыбки:

— Я постараюсь.

В это время вождю гоблинов помогли подняться. Он прихрамывал, но на лице его была искренняя радость:

— Зубат побежден! Большой победа! Розовый гоблин и зеленый гоблин победа!

Глезыр, всё ещё в пылу битвы, скривился и проворчал:

— Победа победой, но жаль, выпить нечего. Такой момент, а вино осталось в лагере! Какой кошмар.

Торрик, выпуская струйку дыма из трубки, спокойно заметил:

— Ничего, крыса, зато у нас будет что праздновать в лагере. Мы захватили всё это добро, и теперь у нас целая трофейная гора.

Он осматривал тела поверженных врагов, с интересом изучая их оружие и доспехи. Взгляд его задержался на трезубце в руках павшего царя белоголовых.

— Да это же чистый мифрил! — воскликнул гном с неподдельным восторгом, вытягивая трезубец. — Дикие рыбы, а у них такие ценности. Это сокровище нужно обязательно забрать с собой! Может, даже отольём из него что-нибудь полезное.

Драгомир тем временем помогал Галвине подняться, она опиралась на его руку, едва держась на ногах. Лицо её было бледным от усталости, но в глазах горел огонёк.

— Ну вот, теперь в команде ещё один герой, — сказала она слабо, но с тёплой улыбкой. — Ты победил такое чудовище, боцман.

Драгомир усмехнулся, но в его улыбке был оттенок усталости:

— Рисковал, Галвина. Очень сильно рисковал. Повезло мне. А вот тебе не повезло, что молния не сработала.

Чуть в стороне Элиара, прижав ожерелье к груди, шептала про себя, когда вдруг услышала в голове знакомый голос Сиарлинн:

— Дитя, ты плохо стараешься!

Элиара вздрогнула и, заикаясь, ответила мысленно:

— Простите, госпожа, но я только что получила ожерелье… Всё это время я пыталась.

— Какие новости? — спросила Сиарлинн холодным, требовательным тоном.

— Команда одолела вожака акулоидов, — ответила Элиара, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Голос морской эльфийки в её голове помрачнел:

— Это очень плохо. Если они найдут подсказку о Нексусе, это приведёт их туда. Ты должна сделать всё, чтобы этого не произошло.