Галвина, Лаврентий и Торрик, завершив скромный завтрак, отправились по пыльной дороге в сторону центра острова, к фермерам, которые жили на отдалённых участках, где происходили загадочные убийства животных. Дневное солнце грело спины, а лёгкий бриз приносил с океана свежий солёный воздух, смешанный с ароматами тропических цветов.
Дорога была хорошо утрамбованной, по ней часто проезжали телеги с грузами, направлявшиеся в Корону, и в воздухе стоял запах влажной земли. Торрик шёл впереди и, раскрыв рот, выводил мелодию на языке тёмных гномов, мелодию, которая перекатывалась странными резкими звуками, словно удары по камню. Галвина и Лаврентий шли чуть позади, прислушиваясь к этой незнакомой песне.
— Вот интересно, что же происходит, когда больше одного из вас собираются? — Галвина прищурилась, глядя на гнома. — Сколько же шума и возни вы производите?
Торрик на мгновение замолк и обернулся к ней, в его глазах светилась задорная искра.
— Ты ничего не понимаешь, женщина, — с насмешкой отозвался он, поднимая палец в знак учителя. — Мы, тёмные гномы, куда более дисциплинированны, чем кажемся, когда в этом есть необходимость! Если бы в твоей армии повстанцев был хотя бы десяток-другой наших штурмовиков, — он сделал паузу, словно придавая вес своим словам, — то никакие рыцари вам были бы не страшны.
Галвина уже было открыла рот, чтобы возразить, её глаза блеснули привычной упрямой решимостью, но Лаврентий вежливо вмешался, разведя руками и прерывая их перепалку.
— Во имя Святой Матери, давайте не будем подшучивать и враждовать друг с другом, — с мягкой, но настойчивой улыбкой произнёс он. — Такие разговоры ни к чему хорошему не приведут. Мы здесь, чтобы помочь, а не выяснять, кто из нас сильнее или праведнее.
Галвина неохотно кивнула, бросив на Торрика недовольный взгляд, но затем переключила внимание на окрестности. Пейзаж вокруг них стал меняться: вдоль дороги распахнулись зелёные луга, покрытые яркими пятнами незнакомых цветов. В зарослях тропических деревьев кричали птицы с разноцветными перьями, изредка пролетая над ними, словно яркие стрелы, а в густой листве шуршали какие-то неведомые существа. Воздух был полон жизни и движения, но красоту этой природы омрачала тень странной и пугающей тайны, которую они должны были разгадать.
Наконец они добрались до деревни — это оказалось небольшое поселение с низкими домиками, сложенными из камня и дерева, крыши которых покрывали соломой. Загоны для животных стояли на открытых площадках, но многие из них были пусты — местные предпочитали после наступления темноты держать скот в безопасных сараях. У забора одного из таких домов сидел старик, курящий трубку, и наблюдал за проезжающими телегами.
К ним подбежал молодой мужчина с загорелым лицом и всклокоченными волосами, его одежда была вся в пятнах от работы на земле. Он окинул взглядом необычную троицу, с интересом задержав взгляд на бородатом гноме и клирике.
— Эй, вы не из города, да? — спросил он с заметным акцентом, его тон был настороженным, но в глазах читалось любопытство.
Лаврентий улыбнулся и ответил дружелюбно:
— Да, мы недавно прибыли на корабле. Я клирик Святой Матери, и мы хотим помочь вам.
При упоминании о клирике лицо мужчины просветлело, и он быстро заговорил:
— Клирик Святой Матери? — его голос стал менее резким. — Благослови меня, святой отец. Пожалуйста, благослови меня, чтобы ночные страхи нас миновали.
Лаврентий сделал шаг вперёд и возложил руку на его плечо, прочитав простую, но искреннюю молитву, и надеясь, что хотя бы частично развеет страх этого человека. Мужчина поклонился и, заметив наготове меч Галвины и суровый взгляд Торрика, понял, что гости пришли не просто так.
— Мы прибыли побольше узнать о странных смертях ваших животных, — сказала Галвина, её голос был твёрдым, но не враждебным. — Говорят, кто-то по ночам убивает скот?
Лицо мужчины помрачнело, и он с тревогой посмотрел на деревню, словно проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь из местных.
— Правда это, госпожа, — подтвердил он, голос его стал глуше. — Кто-то убивал свиней, коз, кроликов. Их тела были обескровлены, как будто их высосали до последней капли. Мы так испугались, что сожгли трупы, опасаясь, что они восстанут, как проклятые твари. У нас тут все напуганы, кое-кто говорит, что это злой дух или, не приведи Святая Матерь, вампир.
Торрик, нахмурившись, шагнул вперёд, поднимая бровь:
— А где это началось, крестьянин?
Мужчина фыркнул, его лицо покраснело от обиды.
— Мы не крестьяне! — с гордостью заявил он, поднимая подбородок. — Мы вольные землепашцы и пастухи! Никто над нами не властвует, кроме нас самих. А началось всё у Безрукого Диего. — Он кивнул в сторону невысокого каменного дома с черепичной крышей в конце дороги. — Вон там его дом, идите к нему, он расскажет вам больше.
Троица поблагодарила мужчину, а за ними увязались любопытные детишки, которые с удивлением разглядывали необычных гостей. Они шептались между собой и исподтишка показывали на Торрика, похоже, никогда раньше не видели тёмных гномов.