– Но потом у моей мамы начались проблемы со здоровьем, а почти все время готовлю я, и я вроде как заставил нас всех перейти на веганскую диету, потому что не хочу, чтобы она умерла. Мне типа нравится, что она рядом, понимаешь?
– А что у нее со здоровьем?
– Так много всего, что и не перечислишь.
Молчание затягивается, и я понимаю, что он не хочет рассказывать подробности и, возможно, мне стоило придержать язык.
– Стать веганом не так сложно, как ты думаешь, – говорит он. – Да и миру от этого больше пользы. Изменение климата и прочая фигня.
– Да, наверное.
В голове невольно проскальзывает мысль: как же странно, что Майкл так озабочен своим углеродным следом, что не тронет пальцем и курицу, а в то же время его брат – массовый стрелок. То есть террорист. Я улыбаюсь Майклу, делая вид, что все в порядке, что я не думаю об оружии, мертвых братьях и травмированных сестрах. Он улыбается в ответ, и мне интересно, что скрывается за его улыбкой.
Такито жирные и хрустящие. На вкус и близко не похожи на мясо, да и здоровой пищей их не назовешь, но в целом ничего. Мы едим молча, и атмосфера как будто становится все плотнее над нашим столом, словно невидимое облако ворвалось в помещение вместе с толпой, пришедшей пообедать, и впитало всю радость от встречи. Я гадаю, насколько неловкой является эта тишина и похоже ли это на плохое свидание. Что за мысли в его голове, какие чувства в сердце? Мы переписывались и шутили, но в этот момент я понимаю, как мало о нем на самом деле знаю.
Вернувшись домой, я решаю, что я противный, насквозь фальшивый человек, раз пошла на эту дружескую встречу с Майклом. Но тут я слышу, что Джой в соседней комнате смотрит фильм ужасов, который мы видели столько раз, что я узнаю его по саундтреку сквозь стену. Суббота, а она в полном одиночестве пересматривает «Психо». И я думаю: нет, все нормально, потому что сегодняшняя встреча была разведкой. Я собирала информацию, как журналистка, ведущая расследование. Чем больше я узнаю о Майкле, чем больше сближаюсь с ним, тем больше, возможно, узнаю о Джошуа, и в конце концов я составлю список признаков убийцы – перечень причин, почему это произошло, перечень отличительных черт, симптомов и обстоятельств, по которым стоит избегать кого-то. И тогда я смогу рассказать Джой, почему именно это случилось, и мы больше не допустим повторения подобного с нами.
После выпуска в июне, начала стажировки и, как мне казалось, новой блистательной жизни я купила себе дневник. Я надеялась, что буду писать о чем-то, кроме рекламок сарафанов в цветочек и ситцевых комбинезонах. Писать о новой жизни. Я думала, что это начало моей истории – как взрослого человека с серьезной стажировкой, – или, по крайней мере, забрезжила такая надежда. Вместо этого в дневнике всего одна запись, сделанная моим до неловкости убористым, кривым почерком.
А потом огромная размазанная клякса, потому что моя ручка потекла. Это единственная запись. Мне кажется, что она о многом говорит.
Сегодня я снова открываю дневник и перечитываю эту запись – полную надежд, испачканную чернилами запись. Я размышляю обо всем, что произошло за эти короткие четыре месяца. Я вырываю страницу и скомкиваю. Я бросаю ее в свою крошечную мусорную корзину. Потом встаю, вытаскиваю комок и несу его к мусорной корзине на кухне. Я останавливаюсь у двери Джой, слышу негромкий гул киношного диалога, а затем возвращаюсь в свою комнату.
Мой дневник теперь свежий и чистый, полный ярко-белых листов. Чистый лист. Свежее начало. Я записываю то, что знаю о Майкле.
