Эхо наших жизней полностью

– Это Антонио, мой друг с работы, – представляю я. – Антонио, это моя подруга Зои.

– Подруга? Ты имела в виду лучшая подруга. Мы вместе с чертова пятого класса. Мы укололи пальцы и стали сестрами по крови.

– Это правда, – говорю я ему.

– Впечатляет.

Я не уверена, про что он сказал: про «сестер по крови» или про общий вайб Зои. Так или иначе, подходит ко всему.

Адриан поднимаются наверх без пса, но с набором для покера и несколькими надувными животными для бассейна. Приходят еще люди – мы перекрикиваемся приветствиями и знакомимся друг с другом под музыку. Стаканы наполняются, пиво открывается, пицца заказана, а затем доставщик и вовсе присоединяется к вечеринке. В какой-то момент все вытекают на воздух, кто-то достает синтезатор, гитару, и все полупьяным хором поют диснеевские песни. Кто-то снимает чехол с бассейна, Зои прыгает в него в одежде и начинает целоваться с доставщиком пиццы. Я не настолько пьяна, чтобы плавать, но снимаю обувь и опускаю ноги в воду.

Адриан присаживаются рядом со мной тоже, и мы болтаем, деля бутылку белого вина, потому что я не помню, где оставила бокал. Мы говорим о моей сестре. Я говорю им, что, с одной стороны, она в порядке, а с другой – совершенно нет. Я рассказываю, что она без конца глотает успокоительные и не выходит из дома, но, если не считать отсутствия у нее работы, она вполне счастлива. Затем к нам подплывает парень, с которым мы учились в школе, – широкоплечий чувак, который выглядит как футболист, но на самом деле лучше всех плясал чечетку в театральном кружке, и все звали его Дурик. Дурик присоединяется к разговору. На нем блестящие солнцезащитные очки, которые были на Зои еще час назад.

– Слышал, что ты попала в стрельбу! – кричит Дурик.

– Не я, а мои сестра и мама, – отвечаю я.

– Тот парень, Джошуа Ли, был полным фриком, – говорит он.

– Эй, как гордые представители фриков, мы глубоко оскорблены, – говорят Адриан.

Дурик брызгает водой на Адриана. Зои подплывает в лифчике и трусах, ее красная помада размазана по ее лицу, а также по лицу доставщика пиццы, который сейчас плавает на надувном фламинго в нескольких футах от нас.

– Болтаете обо мне? – спрашивает нас Зои.

– Ну конечно. О чем еще мы можем говорить, – говорят Адриан и закатывают глаза.

– У меня сейчас дежавю, – говорит Зои, вставая в воде и улыбаясь нам. – Дайте выпить.

Адриан протягивают бутылку, и Зои пьет. Я решаю, что мне хватит. Я так редко пью, и у меня каждый раз выходит не очень: я либо напиваюсь, либо не пьянею достаточно. Сейчас же мне хорошо. Новый год наступает с несколькими маленькими фейерверками, поцелуями и криками. А через секунду старый год заканчивается, и все кажется таким же, как прежде.

Мы вспоминаем о школе, о том, кто чем занимается, и вскоре разговор возвращается к Джошуа Ли. Я забираю у Зои бутылку вина и быстро выпиваю еще, оглядываясь по сторонам в поисках Антонио, который все еще играет в покер на другом конце двора под навесом с розоволосой девушкой, которая пронзительно смеется над каждым словом. Я слышу ее отсюда, но не могу поймать взгляд Антонио, чтобы он спас меня, сменив тему. Сначала Зои восхищается моей мамой, какая она крутая и как Зои хочет взять у нее интервью, потом подплывает доставщик пиццы. Зои отвлекается и начинает рассказывать ему историю со стрельбой, во всех подробностях а также о том, что моя мама теперь почти знаменитость. Я сижу все это время с легкой улыбкой, наблюдая, как бледно-голубая вода бассейна бликует, словно стекло, от навесных фонарей и звезд, которые кажутся дешевой имитацией. Я киваю и продолжаю пить, когда Адриан вступают в разговор, вслух задаваясь вопросом, не являются ли все эти перестрелки отвлекающим маневром СМИ в интересах сильных мира сего, а Зои начинает спорить, что все это бредовая теория заговора. Адриан утверждают, что освещение их в СМИ и повышенное внимание активистов к этим инцидентам на самом деле даже потенциально вредно («Ты уж прости», – говорят они мне, кладя ладонь на мою руку, и я понимаю, что они намекают, будто моя мама – часть проблемы), и что они увековечивают убийства-подражания, и это превращается в бесконечный порочный круг. Зои кричит в ответ что-то о том, что патриархату необходимо напоминать о жертвах-героинях вроде моей мамы, а Адриан говорят что-то о ложных флагах – не то чтобы они в это верили, но что, если на самом деле недавняя стрельба в школе произошла как раз в тот момент, когда разразился скандал с президентом, а всеобщее здравоохранение получило огромный удар в судах, и для тех, кто наверху, очень удобно, чтобы мы стреляли друг в друга и злились из-за этого, вместо того чтобы обращать внимание на тех, кто устанавливает правила. Я приканчиваю вино, оглядываюсь по сторонам и понимаю, что, кажется, перепила. Я наконец открываю рот:

– Вы оба говорите так уверенно, так аргументированно, но на самом деле не говорите ничего.