Я яростно аплодирую, до боли в ладонях. Когда Антонио возвращается к столику, я стискиваю его в объятьях и шепчу, какой он замечательный поэт и человек. Мы садимся и смотрим еще несколько выступлений: бородатого мужчину с банджо, студента с уморительными лимериками о кошках. Прикончив лимонады, мы выходим наружу прогуляться по окрестностям. Наше дыхание создает маленькие облачка в кусачем февральском воздухе.
– Это стихотворение, Антонио… очень крутое, – говорю я. – Поверить не могу: сидел со мной рядом, а потом вдруг вскочил на сцену и прочитал такое стихотворение. Которое ты написал
– Иногда приятно выплеснуть все наружу, понимаешь?
– Это стих о вашей первой встрече с банкиром?
– Ага.
– Я знала, что вы встретились благодаря задержке метро… Понятия не имела, что кто-то умер.
– Вот и я о чем. Как я
– Это было проникновенно.
– Тебе тоже стоит написать стихотворение, Бибс. Организуем кружок.
Я улыбаюсь:
– Может, я и правда попробую.
Мы обнимаемся и расходимся на углу Аделин и Вулси, где кто-то красным баллончиком написал на тротуаре слова: «Личное – политичное». По пути домой я размышляю о стихотворении Антонио, о том, как печально, что тот человек покончил с собой – кем он был? Что он скрывал внутри, что его мучило, что он оставил после себя? Я хочу знать каждую историю, каждый секрет, но не могу, и это величайшая трагедия жизни. И все же, несмотря на все, что мы не можем знать и контролировать, – несмотря на всех незнакомцев, которые по какой-то причине убивают или кончают с собой, – иногда даже худшие моменты могут объединить людей. Возможно, они даже могут послужить новой и прекрасной цели. Я гадаю, сожалеет ли Антонио о встрече с банкиром, но, кажется, уже знаю ответ.
Подходя к дому, я замечаю впереди припаркованную пожарную машину и моргающие огни полиции. Я с любопытством ускоряю шаг. Это в моем квартале. Напротив моего дома. О господи. Я срываюсь на бег. Даже быстрее бега. Я лечу домой, а живот скручивает от тошнотворных воспоминаний о стрельбе в «Гламуре». Это мой дом. Входная дверь распахнула, окно разбито, а наш домовладелец разговаривает внизу с полицейским. В голове проносится тысяча вариантов, один ужаснее другого. Я взлетаю по лестнице.
– Простите, – говорю я полицейскому, стоящему в дверях. – Я здесь живу. Что происходит? Где моя сестра?
– Вы здесь живете? Как вас зовут?
– Элизабет Лавелл. Где моя сестра?
– Она там, – говорит он. – Разговаривает с моим коллегой. С ней все в порядке. И все уже хорошо.
– Что случилось? Могу я ее увидеть?
– Буквально через минуту. Давайте сначала зайдем и переговорим.
Мы садимся на диван. Наша квартира кажется крошечной по сравнению с ним. Горит свет, на полу стекло и следы крови.
Я начинаю задыхаться:
– Что, черт возьми, произошло? Это кровь Джой?
– Это кровь злоумышленника, – говорит он. – Мы скоро поможем все убрать.
–
