Задумавшись об этом, я тоже хочу вернуться в какой-нибудь длинный день из детства. Хочу вернуться хотя бы в длинный день прошлого года, когда Джой взяла себя в руки, когда я думала, что Адриан мне идеально подходят, когда работа в «Ретрофит» и перспективы карьеры в сфере мод казались блестящим будущим. Я гадаю, каково это: потерять кого-то навсегда? И как мое подглядывание в прошлое болезненно для Майкла и его мамы, для семьи Шандры Пенски, для тех, чьи потери огромны.
В пятницу утром я трачу больше времени, чем обычно, подбирая одежду для собеседования. Мама вышла пораньше, чтобы завезти несколько налоговых форм в офис своего бухгалтера. Перед выходом из дома я стучусь в дверь Джой. Мне приходится умолять ее встать и отпереть щеколду. Она бледна, кажется слишком худой в большом халате, под налитыми кровью глазами темные круги. В ее комнате стоит кислый запах, а решетки на окнах образуют длинные тени, пересекающие тускло освещенную комнату. Рядом с ее кроватью выстроился ряд оранжевых пузырьков с таблетками. Недавно ей выписали снотворное и еще одно лекарство от тревоги, доставленное по почте в пластиковом пакете. Можно лишь гадать, что она сейчас принимает, в каких количествах и следит ли кто-то за этим.
– Это не выглядит безопасным, – говорю я Джой, глядя на замок.
– Вообще-то выглядит. В этом и суть. – Она смотрит на мой наряд. – Миленько.
– Спасибо, у меня собеседование по поводу новой работы.
Она не спрашивает, что за работа.
– Удачи, – коротко бросает она.
– Джой, ты в порядке?
Ее лицо ничего не выражает, глаза полузакрыты.
– Я волнуюсь за тебя, – говорю я ей.
– Бесит, сколько людей тратят энергию на беспокойство обо мне, – говорит она. – Я стала какой-то черной дырой.
– Нет, не стала.
– Лекси больше не отвечает на мои сообщения, – говорит она. – Он сказал, что я слишком все драматизирую.
Джой любит пускаться в длинные переписки и требовать немедленного ответа, так что я не особо удивлена. Но все же.
– Лекси – эгоистичный кусок дерьма.
– Я не хочу больше быть черной дырой, – произносит она.
Я поглядываю на свой телефон, одновременно желая остаться и понимая, что опоздаю, если сейчас же не побегу на поезд.
– Видишь? – говорит она. – Даже сейчас я тебя задерживаю. Высасываю твое время, когда у тебя, очевидно, есть дела поважнее.
– Мне просто нужно на работу, и все, – говорю я. – Может, принести что-то на ужин? Пиццу?
– Не парься, – говорит она. – Мне не нужна твоя пицца из жалости.
Она закрывает дверь и щелкает щеколдой.
– Джой, – говорю я. – Прости, мне правда нужно идти. У тебя все будет хорошо?
Она не отвечает.
Я закатываю глаза и вздыхаю.
– Ты правда слишком много драматизируешь, – шепчу я.
Я нахожу Антонио в комнате отдыха «Ретрофита», на нем пурпурный галстук и щеголеватый жилет, волосы зачесаны назад.
– Ты выглядишь бомбически, – говорит он мне. – Сегодня у тебя собеседование на копирайтера?
– Ага, – говорю я. – Подожди-ка, а ты тогда?
– Будь осторожна, сучка, – угрожающе шепчет он. Потом смеется: – Шутка.
– Так ты тоже или нет?
– Тоже.
– А знаешь, кто еще подался?
– Несколько людей извне. Мы с тобой единственные кандидаты из компании, – говорит он.
Внутренние кандидаты всегда имеют преимущество. Мы стоим и смотрим друг на друга. Не знаю, почему я решила, что он не подастся на эту должность. Он работает здесь дольше и заслуживает ее больше. То, что Тэмми убедила меня отправить заявку, еще ничего не значит.
– Надеюсь, что ее получишь ты, – говорю я ему.
И я правда так думаю. Хотя и мысль о том, что я могу не получить работу, вызывает панику
– Почему ты такая милашка? Я хотел возненавидеть тебя и зарядиться духом соперничества, но не могу, потому что ты модный ангелочек, – говорит он.
Я протягиваю руки и обнимаю его.
– Это запрещено отделом кадров, – хмыкает он мне в волосы.
Я смеюсь.
Когда Тэмми выходит из своего кабинета и спрашивает: «Антонио, ты готов?», я улыбаюсь ему из-за стенки своей кабинки и говорю: «Удачи!»
Даже если он получит эту работу, ничего страшного. Шансы еще будут, вакансии еще откроются. Когда друг добивается того, что хочешь ты, это в каком-то смысле и твоя победа. Но я все равно собираюсь выложиться на собеседовании, потому что это мой единственный шанс.
На столе пищит телефон. Это четыре сообщения от Джой. Джой всегда пишет по строчке. Вероятно, она все еще злится из-за нашего утреннего разговора или хочет поделиться какой-то ерундой о сериале, что смотрит. Я вслепую смахиваю уведомления. Но тут снова раздается жужжание.
