Всем известно, что жизнь может измениться в считаные мгновения – стрельба, взлом, нервный срыв, политическая революция. Но не только трагедии и потрясения происходят внезапно. Большая радость и удача могут распуститься, как цветы весной. В один день я получаю две хорошие новости, которые вызывают у меня облегчение, а затем шок. Во-первых, мне напрямую предлагают другую вакансию копирайтера в «Ретрофите», которая открылась специально для меня. Аллилуйя! Мне даже не нужно проходить собеседование. И не успела я уронить челюсть на пол, как получаю еще одно письмо – о том, что я выиграла конкурс эссе молодых писателей. И мое эссе было опубликовано в интернете. Я возвращаюсь домой после работы и вижу эту новость, повсюду уведомления, пометки в социальных сетях от разных незнакомцев, поздравления от самых разных людей. Зои присылает мне сообщение, написанное большими буквами: «ТЫ ТАКАЯ ЖЕ КРУТАЯ, КАК ТВОЯ МАМА!!!» А Адриан присылают: «Черт возьми, это было глубоко». Есть еще голосовое от мамы, на котором она плачет и говорит, как гордится мной и каким глубоким было эссе. Меня захлестывает смесью неверия и ужаса.
«Вот же черт», – думаю я. Я даже не помню, что писала в тот момент! Кажется, что это было сто лет назад. Я просто настрочила его и тут же отправила, не перечитывая. Теперь я слишком страшусь открыть ссылку, которую все мне кидают, боясь, что устыжусь собственной пафосности.
«Спасибо!» – я пишу, я комментирую.
Даже папа звонит, чтобы сказать, как мной гордится. Мой папа. Он прочитал мое эссе. Мама отправила ему. Я не могу поверить, что мама обратилась к папе по какому-то другому поводу, кроме чрезвычайной ситуации, и я говорю об этом своей сестре, которая уже в семь вечера лежит в постели.
– Круто, – говорит она, приглушенная горой одеял, в которые она зарылась. – Рада за тебя.
Я сажусь рядом.
– Что? – спрашивает она.
Я начинаю осторожно, хотя во мне громко звенит тревога. Я понимаю, что не видела, чтобы Джой выходила из дома уже несколько дней, может быть, даже с тех пор, как мама уехала неделю назад. Я так отвлеклась, пытаясь найти работу, изучая возможное жилье, нагоняя с Майклом.
– Ты лежала в кровати весь день?
– Я не собираюсь больше пытаться покончить с собой, окей?
– Звучит очень утешающе. Но все же… когда ты собираешься начать жить?
– Я не знаю, – говорит она, закрывая глаза.
Я нюхаю воздух. Это алкоголь? Нет, не может быть. Она только начала свою программу из Двенадцати шагов. Я заглядываю под ее кровать и в ужасе вытаскиваю полупустую бутылку виски.
– Какого хрена, Джой? – спрашиваю я.
– Проваливай из моей комнаты, ищейка, – кричит она, садясь на кровати. – Ты не моя мать!
– О господи, – говорю я. – После всего случившегося? Серьезно?
Она выхватывает бутылку у меня из рук, и я думаю о том, чтобы побороться с Джой за нее, но не делаю этого. Вместо этого я встаю и смотрю на нее, одетую в пижаму, с бутылкой в руке. Я думала, что все наладится, что после госпитализации ей лучше, но тут до меня доходит, что быстрого решения проблемы не существует. И это высасывает из меня все силы.
Я иду в свою комнату и мгновение сижу, тупо уставившись на пустую стену, где когда-то висели винтажные плакаты моделей. За этой стеной моя сестра, возможно, допивает ту бутылку. И у меня нет сил ее остановить. Да, можно бросать камешки в воду и смотреть, как расходится рябь, но, полагаю, для этого вода должна быть стоячей. А если бросить камешек в бурлящую воду, то нихрена не выйдет. Я чувствую, что смысл моего эссе, которое получило столько похвал, – это полная чушь. Мы действительно несем ответственность за тех, кого любим, но иногда этой ответственности недостаточно. Личное – это политичное, и все, что мы делаем и не делаем, имеет значение и формирует общую картину, но при этом люди имеют множество изъянов, обид и по большей части лишены самосознания. Я чувствую такую безнадежность, что слезы наворачиваются.
И тут меня осеняет идея.
Выигрыш в конкурсе эссе шел вместе с призом в невероятную тысячу долларов, денежное чудо, которое мне прислали на PayPal. Конечно, я планировала отложить эти деньги на будущую квартплату, ведь через три недели я стану бездомной, если ничего не придумаю. Но вместо этого я захожу в интернет и ищу рейсы в Барселону. Выбираю самый дешевый день и покупаю билет в один конец на имя Джой. После этого я принимаю душ, ужинаю и проверяю Джой, которая отключилась в кровати, но все еще дышит нормально. Затем я сливаю ее виски в туалет и звоню в «Дом Намасте». Секвойя берет трубку и сообщает, что мой папа сейчас в соковом баре на утренней чистке.
– Секвойя, мне нужно, чтобы ты передала моему папе сообщение, – говорю я ей. – Моя сестра Джой приедет в «Дом Намасте» через четыре дня. О ней нужно позаботиться, хорошо? Мой папа должен о ней позаботиться. Ей нужны… все эти чистки, йога, медитация и
– Дорогая, конечно, – говорит Секвойя. – Конечно, я передам это твоему отцу.
