По-видимому, заметив, каким странным тоном дочь произнесла эту фразу, Гранис, наконец, оторвался от бумаг и настороженно произнес:
— Ну, хорошо, садись. Я слушаю тебя.
Заметно волнуясь, Гелла оправила платье и присела на мягкий стул напротив отца.
— Знаешь, отец… Тебе может показаться странным, что я собралась говорить о таких вещах. Но ты должен понимать, что мне не все равно… И я хотела бы поделиться с тобой кое-какими соображениями.
— Давай ближе к делу.
— Да, разумеется. Отец, мы с тобой неглупые люди, и понимаем, что войны теперь едва ли удастся избежать. Мы отвергли предложение аклонтистов о принятии их веры, и… Ну, ты сам знаешь, что стало с Деоптисом. Для борьбы с аклонтистским союзом необходимо с кем-то объединиться. Я подумала, что… ты мог бы как-то повлиять на Совет, и склонить его членов к союзу с Геакроном…
Откинувшись на спинку кресла, Гранис Брастолл закатил глаза и издал тяжелый вздох, не предвещавший для Геллы ничего хорошего.
— И кто же внушил тебе эту свежую мысль, дочь моя? — произнес он зловещим вкрадчивым шепотом. — Уж не тот ли вздорный профессор, которому хватило ума пригласить в Дирген кампуйских головорезов? Хиден – кажется, так его фамилия?
— Отец, я… Я сама считаю, что…
— Сама она считает! — передразнил Гранис. — За дурака-то меня не держи! Это Хиден внушил тебе эту мысль, он ведь знал, что ты дочь карифского политика! Из-за таких, как он, и начинаются все войны!
— Но ведь у нас с геакронцами общие корни… — проговорила Гелла с умирающей надеждой в голосе. — Мы могли бы…
— Довольно! — тон Граниса не требовал возражений. — Союз! Подумать только… Да Дзар же первым продаст нас аклонтистам! Я не собираюсь даже обсуждать это с тобой. Я всегда уважал твое мнение, Гелла, и многое тебе позволял, хоть и не все вокруг это одобряли. Но в вопросы политики изволь не соваться! Надеюсь, я доходчиво выражаюсь.
— Но, отец… Как же ты не понимаешь…
— Все, Гелла! Разговор окончен. Ступай.
Еще несколько мгновений она стояла, не в силах поверить, что ее попытка провалена, и у нее уже просто нет аргументов, которые могли бы изменить решение отца.
— Ступай, дочь, ступай, — проговорил Гранис уже более мягко, вновь возвращаясь к своим бумагам.
Опустошенная своим поражением, Гелла возвратилась в свою комнату.
«Этого следовало ожидать, — печально думала она. — Отец ни за что не согласился бы на такое. И что теперь с нами? Сиппур, Макхария, Корхея, Виккар, Кампуйис, Аймерот… Что может одно-единственное государство, пусть даже такое, как Кариф, противопоставить мощи этого альянса? Как же будет стыдно перед Ниллоном и профессором Хиденом! Если, конечно, я когда-нибудь их еще увижу…»
Несколько часов Гелла провела в тягостных раздумьях, неподвижно сидя на своей кровати, уперев подбородок в колени.
Вечером в дом Брастоллов пришли гости. Явился щеголеватый скрипач Ноллис, который стал развлекать собравшихся своей виртуозной игрой. Пришел также пузатый купец Даким Парзо, то и дело сетовавший на печальную судьбу погибших диргенских купцов, среди которых было немало его компаньонов.
А больше всего в семье Брастоллов были рады Карлу Вилдерсу, члену Правящего Совета Карифа, который был старым другом Граниса. И хотя он был всего на пару лет моложе отца Геллы, коротко стриженые волосы Карла были сплошь седыми, и точно такими же были его пышные бакенбарды. Его неизменно сопровождала жена Азелина, немолодая, но весьма недурно выглядевшая для своих лет женщина. Они принадлежали к карифской аристократии, однако, несмотря на полагавшееся им государственное содержание, были людьми деятельными и небезучастными к делам своей родины.
За столом гости и хозяева ели жареную баранину и салаты из разных пряных трав, запивая все это отменным белым вином из Старого Кара, двадцатилетней выдержки. Мужчины бурно обсуждали события в стране, в частности, разграбление Деоптиса.
— А я давно говорил, что жителей Побережья нужно призывать на службу! — заявил Виберт со свойственной ему горячностью. — Кто не служил в армии, тот не может считаться мужчиной! Согласна, сестра? — внезапно обратился он к Гелле. — Ведь ты бы не хотела выйти замуж за слюнтяя, который никогда саблю в руках не держал, а?
Вспомнив Ниллона, Гелла покраснела от негодования, но совладав с собой, она удостоила брата лишь сдержанным ответом:
— Я бы вышла только за того, кого люблю всем сердцем.
Виберт усмехнулся, однако ничего не возразил сестре.
Веселое застолье продолжалось. Скрипач Ноллис играл на скрипке, Виберт с Гранисом вели жаркую беседу о политике, а Карл с Азелиной о чем-то негромко переговаривались между собой.
— А вы ни за что не догадаетесь, о чем меня сегодня попросила моя любимая дочь Гелла! — вдруг воскликнул уже слегка подвыпивший Гранис Брастолл. — Не поверите! Она попросила, чтобы я внес в Совет предложение о заключении союза с Геакроном!
Многие из присутствующих засмеялись, а громче всех – Карл Вилдерс.
— Ну, надо же, — выдохнул седовласый член Совета, прекратив, наконец, хохотать. — О, Гелла, несмышленое дитя! Геакрон… Хе-хе-хе! Какие глупости…
