Ее разбудил какой-то шум в гостиной. Было сложно сказать, сколько она проспала, но судя по косым лучам солнца, дело уже было ближе к вечеру. Прислушавшись к голосам, Гелла поняла, что это вернулись старший брат Виберт и отец, Гранис Брастолл.
Она мигом вскочила с кровати, и, выбежав из комнаты, тут же ринулась вниз.
— Мы должны действовать решительнее, отец! — услышала она обрывок оживленной беседы. — Все зашло слишк…
Высокий подтянутый парень в великолепном бело-красном мундире ротмистра карифской армии осекся и вперил в Геллу полный изумления взгляд. Его собеседник, коренастый седеющий мужчина в сером сюртуке, лет пятидесяти, также резко изменился в лице, открыв рот и застыв на месте.
— Ты жива… — хрипло проговорил, наконец, Гранис Брастолл.
— Гелла, мы не знали, что и думать! — воскликнул старший брат Виберт, вернув самообладание со свойственной военным быстротой.
— Почему ты не вернулась домой из Диргена? — прошипел Гранис, со злостью глядя на дочь. — Я чуть ли не с кулаками кидался на тех несчастных репортеров, которые не смогли уговорить тебя вернуться в Дакнисс!
— Отец, тебе не стоит говорить со мной в таком тоне! — воскликнула Гелла, уперев руки в бока.
— Кто был тот парень, что держал тебя за руку? — с напором продолжал Гранис, словно не замечая дерзости дочери. — Между вами было что-то?!
У Геллы внутри похолодело, но она постаралась сохранить спокойствие.
— Что ты говоришь, отец? — произнесла она обиженно. — Тот добрый юноша спас меня, когда началась резня, только и всего!
— Вот как! Тогда расскажи, куда ты отправилась после того, как покинула Дирген?
— Действительно, хотелось бы знать! — поддержал Виберт. — Аклонтистские псы безнаказанно убивают людей в наших краях, а ты как ни в чем ни бывало продолжаешь свое путешествие?
С ужасом Гелла поняла, что не может с ходу придумать ответ на этот вопрос.
«Им нельзя ничего рассказывать… Ни про Ниллона, ни про профессора, ни про Карагал!»
— Да что за допрос вы мне с ходу устроили? — воскликнула она со слезами в голосе. — Вы будто бы и не рады, что я дома!
Закрыв лицо рукой, Гелла отвернулась к лестнице.
Некоторое время все молчали.
Наконец, Гранис подошел к дочери и нежно обнял ее за плечи.
— Гелла, конечно, мы безумно рады твоему возвращению, — примирительно проговорил он. — Ведь мы уже почти поверили, что ты погибла! Но разве это не жестоко, дочь моя? Держать нас в неведении о твоей судьбе, когда вокруг творятся такие ужасные вещи!
— Ты всегда был слишком мягок с ней, отец, — бросил Виберт своим обычным презрительным тоном. — Она выросла бесчувственной и избалованной, вот что я думаю!
Из уст другого человека Гелла могла бы принять такие слова за оскорбление. Но для резкого и язвительного Виберта подобные реплики были в порядке вещей.
— Бесчувственной?! — негодующе вскричала Гелла. — Да что ты знаешь о чувствах!
— Довольно, дети мои! — глава семейства Брастоллов поднял руки, объявляя о конце перепалки. — Не стоит нам ссориться в такие непростые времена. Гелла, ты давно прибыла? Уже перекусила чем-нибудь?
— Я только и успела, что поздороваться с Гуго, а после отправилась отдыхать… Пожалуй, схожу пообедать в харчевню.
— Как пожелаешь, — пожал плечами Гранис. — Но к ужину будь добра явиться: сегодня придет Карл Вилдерс с женой и другие гости.
Зайдя в комнату за кошельком, Гелла покинула особняк и отправилась в свою любимую харчевню «В гостях у Барио», располагавшуюся на Западном холме Дакнисса. Из ее окон открывался живописный вид на реку Ситрил, которая протекала вблизи городских стен.
Быстро поймав извозчика, Гелла вскоре добралась до харчевни, красивого здания с двускатной черепичной крышей и живописной резьбой на наличниках окон и карнизах.
«В гостях у Барио» редко бывало много народу: небогатые люди не могли себе позволить обедать здесь. Улыбчивый бородатый хозяин харчевни Барио Прекс был давним знакомым семьи Брастоллов. Он радушно приветствовал Геллу, и предложил ей одни из лучших блюд: фазанов, запеченных с яблоками и салат из южных фруктов с особым нежным соусом.
Наслаждаясь трапезой, Гелла размышляла о том, как ей лучше выполнить свою задачу.
«Тянуть нельзя, — решила она. — Сейчас отец смягчился, и нет лучшего момента для того, чтобы устроить с ним разговор. Вечером придут гости: он любит такие моменты, поэтому пребывает сейчас в добром расположении духа. Нельзя упустить случай!»
Вернувшись домой, Гелла застала отца в его кабинете на первом этаже. Гранис Брастолл, являясь одним из наиболее влиятельных членов карифского Правящего Совета, постоянно был в делах, и не любил, чтобы его беспокоили.
Кабинет был довольно мрачным, с темными старыми обоями и громоздкой старинной мебелью. На стене у окна висел портрет молодой женщины с острым носом, печальными голубыми глазами и роскошными русыми локонами. Это была Фаиса Брастолл, покойная мать Геллы.
— Прости, дочь, я занят, — бросил Гранис, едва заметив Геллу на пороге.
— Отец, я бы хотела поговорить.
— Говорю же, занят! Неужели это не подождет до вечера?
— Отец, это очень важно.
