Они стояли в большом холле с полированным паркетным полом и огромным зеркалом на стене, в котором отражался свет потолочного светильника из бронзы и хрусталя. За изогнутой аркой Эшлин увидела просторную гостиную, оформленную в мягких кремовых и серых тонах.
– Какая красивая комната.
– Хотите, покажу вам весь дом?
Она смущенно кивнула.
– Если у вас есть время.
Итан почти без лишних слов водил ее из одного помещения в другое, изредка указывая на отдельные детали, но в остальном позволяя комнатам говорить самим за себя. Интерьер представлял собой изысканный сплав разных стилей, сочетающихся на удивление гармонично. Стены оклеены красивыми обоями, ткани прохладных спокойных оттенков, мебель выбрана не ради демонстрации богатства, а исключительно для комфорта.
– Очень красиво, – сказала Эшлин, когда они вернулись на кухню. – Как из журнала «Дом и сад», но тепло и гостеприимно.
– Спасибо. Дело рук моей матери. Когда она узнала, что больна, решила отремонтировать дом сверху донизу. Чтобы моему отцу здесь было хорошо. И мне, когда его не станет. Такой она была: всегда думала о других. Выбивалась из сил в стремлении обустроить каждый уголок. Боялась, что не успеет закончить.
Эшлин вспомнила книги, которые она перебирала, прежде чем наткнулась на «Сожалеющую Белль», и отголоски, оставленные тем, кто был болен и боялся, что время внезапно закончится. Эхо, как она теперь поняла, принадлежало матери Итана.
– Мне очень жаль, – сказала она тихо. – Как ее звали?
– Кэтрин.
– Похоже, она была прекрасным человеком.
Итан кивнул с печальной улыбкой.
– Верно. И настоящим бойцом. Ей дали год, когда поставили диагноз. Она продержалась три.
– И потратила их на то, чтобы полностью обустроить быт для вас и отца.
– Такой вот она была. Мама составила десятки списков с указанием, где хранятся важные документы, с номерами телефонов всех соседей, специалистов по ремонту. Даже заставила домработницу поклясться, что та нас не бросит и присмотрит за моим отцом. Теперь присматривает уже за мной. Ну пытается.
Эшлин удалось выдавить улыбку, но она не могла мысленно не сравнить выбор, который сделала ее мать, после того как узнала диагноз, с выбором Кэтрин Хиллард, которая приложила все усилия, чтобы окружить заботой тех, кого любила. Кэтрин выбрала борьбу.
Они вернулись на кухню. Итан указал на плиту с большой кастрюлей.
– Не желаете ли тарелку супа из морепродуктов?
– Вы сварили суп?
– Думаете, я на такое не способен?
– Я не это имела в виду. Просто вспомнила, каким беспомощным Дэниел был на кухне. Он бы и столовую ложку не нашел, не говоря уже о том, чтобы приготовить настоящий суп.
– Дэниел – это ваш бывший?
– Почти, – неловко поправила Эшлин. – Он умер до того, как мы успели оформить развод.
– Несчастный случай?
Эшлин отвела взгляд. Она ненавидела этот вопрос. Главным образом потому, что никогда не знала, как ответить.
– Его сбила машина. Грузовик, если точнее. Четыре года назад.
– Вот черт. Сочувствую.
– Спасибо.
Наступила тишина, с каждой секундой все более неловкая. Итан подошел к плите и, подняв крышку, заглянул в кастрюлю.
– Признаюсь честно: на самом деле я не готовил суп. Это Пенни, унаследованная от родителей домработница, принесла его сегодня утром. Уверена, что я умру от голода, если она не будет кормить меня хотя бы два раза в неделю, и я давно уже не пытаюсь ее разубедить. Пенни готовит почти легендарный суп из морепродуктов, и его всегда столько, что хватило бы на целую армию. – Он сделал паузу, приподняв брови. – Я рад поделиться.
– Спасибо, я правда не голодна. И я не собиралась вас надолго задерживать. – Эшлин положила книгу на кухонную стойку. – Просто оставлю здесь, если вы не против. Может быть, вы посмотрите страницы, которые я отметила, и ответите на мои вопросы.
Итан взглянул на торчащие из страниц желтые закладки.
– Что за вопросы?
– В основном о Голди Спенсер.
– Кто такая Голди?
– Я упоминала о ней в тот вечер, когда вы приходили в магазин, но тогда я знала только прозвище. Ее настоящее имя – Джеральдин Спенсер. В двадцать один год она унаследовала газетный бизнес своего отца и использовала его для разоблачения коррупции. Хеми работал на нее, хотя начинает складываться впечатление, что их отношения зашли дальше. И еще появилось новое имя, которое, я надеюсь, вам может быть знакомо. Стивен Шваб. Все это есть на закладках, они прикреплены к соответствующим страницам. И еще я вложила в книгу несколько копий фотографий. Возможно, вы кого-нибудь узнаете.
Итан достал книгу из защитного чехла и провел большим пальцем по торчащим желтым закладкам.
– Как много заметок.
– Да, знаю. И понимаю, что книги вас мало интересуют, но я надеялась, что вы сможете прояснить некоторые детали.
– Хорошо, – неохотно сказал Итан. – Потом взгляну, но сначала суп. Я умираю от голода. Мы можем поговорить за едой. Вы умеете готовить салат? Овощи в нижнем ящике холодильника. Снимайте верхнюю одежду, так будет удобнее.
Эшлин кивнула, сняла куртку и подошла к холодильнику.
Итан включил плиту и взял деревянную ложку.
– Так вы говорите, что узнали что-то новое. О чем идет речь?
