Через неделю мы начали продумывать детали плана. Назначили дату отъезда так, чтобы она совпадала с поездкой твоего отца в Бостон. На подготовку у тебя будет несколько недель. Я заказал билеты в спальном вагоне поезда «Бродвей лимитед». Мы сойдем в Чикаго, поженимся в местной администрации, а затем проведем несколько дней в городе, как настоящие молодожены, после чего отправимся в Калифорнию.
Еще мы хотим поехать в Англию – но только после войны, сейчас это небезопасно. Позже у нас будет время для путешествий, время для всего. А пока нам хватит и Сан-Франциско, чтобы просто оказаться как можно дальше от твоего отца.
Это наш волнующий секрет. Мы полны решимости не выдать игру, стараемся вести себя так, будто ничего не изменилось, но внутри у меня все кипит. Я чувствую себя школьником, неспособным ни на чем сосредоточиться более десяти минут, ведь совсем скоро мы уедем, только мы двое, и начнем новую жизнь вместе.
Голди я не предупредил. Она придет в ярость, когда узнает, что я исчез, не сказав ни «прощай», ни «спасибо». Голди была ко мне добра, дала возможность себя проявить. Однако в последнее время она как будто утратила былую объективность, и я начал сомневаться, хватит ли у меня смелости на ее новые задумки. В последние дни история, над которой я работал, приняла неожиданный поворот. Весьма тревожный поворот, хотя наши источники клянутся, что говорят правду. Тем не менее все это может оказаться тщательно продуманной уловкой: вдруг это какой-нибудь враг твоего отца пытается отомстить за старые делишки? Он-то, без сомнения, нажил себе немало противников.
Впереди несколько недель, чтобы решить, как тебе об этом рассказать – и стоит ли вообще. У тебя сейчас и без того хватает тревог, а полученные мною сведения могут оказаться ложными. Почти надеюсь, что так и есть.
Трудно разделить, где заканчиваются мои профессиональные обязательства и начинается личный интерес. Именно об этом меня и предупреждала Голди в тот вечер, когда мы поссорились, а потом еще раз на следующий день, перед моим уходом. Напомнила, насколько ответственным нужно быть, чтобы чувства не стояли на пути истины. Журналист всегда должен помнить о высшем благе – так постоянно твердила Голди. Вопрос один: о чьем благе?
