После твоего исчезновения я долго не могла прийти в себя. Потерять тебя вот так, не простившись, было просто невыносимо. Сначала я подумывала разыскать тебя, устроить сцену, пока ты не начнешь извиняться. А когда вышел тот номер «Ревью», стало ясно, что прощение больше невозможно.
Статья появилась в тот момент, когда Германия и Италия только что объявили войну США, и все вокруг только и обсуждали дела в Европе, поэтому другие газеты подхватили ее лишь через несколько дней. После этого весь мир моего отца рухнул за пару недель. Его практически вытеснили из бизнеса, а, пытаясь его спасти, он растерял остатки своего состояния. Отцу запретили доступ в клуб, его избегали те самые мужчины, которых он так тщательно обхаживал на протяжении многих лет. Если этого ты и добивался, то результат превзошел твои самые смелые мечты.
Полагаю, я должна была терзаться виной за свою роль в падении Дома Мэннингов, но я ничего такого не чувствовала. Просто села в поезд и отправилась на запад, стараясь сохранить анонимность. Я взяла девичью фамилию матери. Тогда это было довольно легко – приехать в какое-нибудь новое место и заново изобрести свою личность. В те дни никто не требовал доказательств. Просто называешь свое имя, и тебе верят.
Я жила тихо и завела друзей. У меня появилась одна очень близкая подруга, у которой война забрала почти все. Она была добра ко мне, когда я уже перестала верить в людей, и благословила меня подарком, за который я с тех пор пытаюсь отплатить. Но это слишком личные вещи, воспоминания, на которые ты не имеешь права. Поэтому подробности я опущу.
Впервые в жизни идея семьи – настоящей семьи – стала для меня очень важной. Когда закончилась война, я начала рассылать письма, пытаясь отыскать родных моей матери. Все мужчины к тому моменту умерли либо от старости, либо на войне, но удалось найти сестру матери, Агнес, и нескольких двоюродных братьев и сестер, которые бежали через границу в Швейцарию, спасаясь от оккупации. Когда Францию освободили, они вернулись к своим виноградникам. Мы с тетей переписывались. Писем приходилось ждать мучительно долго и читать их было трудно. Они так много потеряли. Вокруг одни руины, дом опустел, однако они были полны решимости возродить виноградник. И вот я надумала повидаться с ними.
